Я расплываюсь в улыбке, его обаяние не перестает меня завораживать.

— И о деле, — говорю я непреклонно. — Дело тоже важно.

Он облизывает губы.

— Твоя одержимость этим делом доходит до опасных глубин, — говорит он низким тоном.

— Но ты знаешь, почему я это делаю, и кого я пытаюсь защитить, — накрываю знак ладонью, чтобы донести до него свою мысль, чувствуя жар от раны. — И ты все затрудняешь.

В его глазах появляется какая-то суровая тень.

— Я просто защищаю тебя, сладкая.

Я замечаю Эрнандеса боковым зрением и прерывисто выдыхаю.

Каллум кладет свою руку поверх моей на своей груди и наклоняется ближе.

— Потом продолжим, — шепчет он, закрепляя свое обещание, мягко укусив меня за ухо.

Когда он отстраняется, моя ладонь горит от фантомного ощущения символа. А глубоко внутри закипает ненасытное желание.

___

ПАДАЮЩИЕ ЗВЕЗДЫ

КАЛЛУМ

Прежде чем углубиться в практику магии хаоса и сигилов, сначала нужно делегировать свой личный ритуал изгнания.

Такой ритуал помогает противостоять одержимости, если печати начинают оказывать слишком сильное влияние.

Желание исполняется только после того, как символ заряжен и забыт. Я как-то объяснял Хэйлин основную концепцию, но чтобы по-настоящему постичь силу подсознания, наша воля реализуется только после того, как сигил забывается, и маг никогда не должен думать о своем желании.

Чтобы изгнать сигил, нужно три основных аспекта:

Магическое оружие, — это инструмент, используемый для укрепления барьера разума.

А барьер, — это символ, запечатанный с помощью этого оружия. Например, восьмиконечная звезда6, или три точки подряд.

Затем следует сам ритуал, где изгоняют навязчивую мысль из разума.

Я трижды оборачиваю серебряное кольцо вокруг большого пальца, углубляясь в размышления.

Если сигилы становятся слишком влиятельными, это опасно, ведь тогда наши самые заветные желания занимают все мысли. Это сводит с ума — появляется постоянная жажда, бесконечная мука, когда одержимость поглощает, как бушующий лесной пожар.

Пока Хэйлин идет впереди меня, я голодным взглядом осматриваю каждый ее восхитительный дюйм. Ее низкий хвост покачивается взад-вперед при каждом решительном шаге к готическому дому. Она надела балетки вместо каблуков. Под всеми этими слоями одежды невозможно не заметить греховные изгибы ее тела.

Как я посмею изгнать ее из своих мыслей?

Она — моя единственная одержимость.

И теперь, когда ничто не мешает нам быть вместе, нетерпение поскорее покончить с этим делом и уехать из проклятого города становится невыносимым требованием, яростно стучащим у меня в висках.

Устало разминаю пальцы, когда Эрнандес звонит в дверь дома Липтонов. Тяжелые басовые раскаты, доносящиеся изнутри, сотрясают оконные стекла, ускоряя мое сердцебиение.

Как понять, что опасность больше не угрожает и безумие тебя поглотило?

Не сошел ли я с ума, когда был заперт в психиатрической больнице на шесть месяцев беспокойного ожидания? Или это случилось, когда Хэйлин сидела напротив меня за столом для свиданий, так близко, но все еще так далеко?

Был ли я уже безумен, когда буквально превратил Алистера в кровавое месиво и вздернул его труп, а потом содрал кожу с его черепа? Чтобы разрушить печать с ее разума и использовать энергию кровавого ритуала, я погрузился в самые темные глубины черной магии.

Отчаянно желая женщину, любой мужчина превратится в самого дикого монстра.

И если именно этот подлый поступок в конечном итоге вернул ее ко мне, то я бы убил того придурка сто раз подряд. Я бы содрал с него кожу наживую, лишь бы еще раз увидеть ее взгляд тогда, когда она посмотрела на меня в парке. И именно так она смотрит на меня сейчас.

Я провожу языком по зубам и с вызовом встречаюсь с ней взглядом, в шаге от того, чтобы натворить дел, например, ударить Эрнандеса головой о стену дома, чтобы мы с Хэйлин остались одни.

В нетерпении я говорю агенту:

— Думаю, что это открытая вечеринка.

Эрнандес, должно быть, чувствует мое раздражение, потому что открывает дверь, не сказав ни слова. В ночи звучит музыка, приглашая нас войти.

Хэйлин вызывающе приподнимает бровь, поворачивается и заходит внутрь. Ее миниатюрная фигурка окутана мерцающим светом. Я касаюсь ее поясницы, когда мы прокладываем путь сквозь молодежь, вспоминая о той ночи, когда я привел ее сюда впервые, чтобы вызвать безумие.

Один из тусовщиков резко останавливается посреди толпы, таращась на очевидного агента ФБР несмотря на то, что тот переоделся. Затем он указывает на заднюю часть дома, уходя.

— Полагаю, он показывает, где находятся взрослые, — говорит Хэйлин, перекрикивая звуки хаус-музыки.