Мои ноздри раздуваются. От ее признания у меня появляется искушение поступить с ней плохо… доказать ей, что никакие правила меня не волнуют.

Она убирает мою руку со своей талии, удерживая ее в своей. Ее пальцы слегка касаются синяков, скользя по рассеченной коже на костяшках моих пальцев над нанесенными чернилами символами.

— Ты правда убил бы его.

Моя челюсть сжимается.

— Ты не хотела его смерти.

— Нет, — говорит она, поглаживая изуродованную плоть. Она поднимает мою руку и нежно целует костяшки. Когда Хэйлин переводит взгляд на меня, ее глаза наполняются раскаленным жаром. — Я хотела, чтобы сначала он страдал. И только потом умер.

Пропасть между нами исчезает… Душа Хэйлин так близко, что я чувствую ее вкус на своих губах, чувствую, как она вплетается в мои кости. Я хочу ее полностью, без остатка, без всяких секретов.

Она внимательно смотрит на меня.

— Ты не сказал, как тебе удалось сбежать из камеры.

Я делаю напряженный вдох.

— Выиграл пари, — говорю я, убирая руку с ее талии, чтобы достать ключ из кармана и показать его. Глаза Хэйлин рассматривают синяк на моей челюсти от удара Алистера. — Единственная проблема сейчас в том, что делать с ключом, когда я вернусь в камеру.

Она удерживает мой взгляд, не моргая.

— Проглоти.

Трепет пробегает по моим венам, и я переплетаю свои пальцы с ее.

Вот она, моя темная муза.

Засовывая ключ в карман, на моих губах появляется озорная улыбка. Засохшая кровь стягивает лицо, и я уверен, что рисунок черепа выглядит дьявольски. Хэйлин подтверждает это, когда протягивает руку и проводит пальцами по моей щеке.

— Я сотру, — говорю я и когда собираюсь встать, она хватает меня за руку.

— Подожди, — она смотрит на тряпку и протягивает руку. Нахмурив брови, я вкладываю влажную ткань в ее ладонь.

Опускаюсь перед ней на одно колено, глажу руками ее ноги, наблюдая, как свеча отбрасывает свет на ее неземные черты. Я всегда буду видеть ее в любом мерцании. Она поглощает каждую порочную частичку моей души даже самым маленьким отблеском.

Хэйлин подносит тряпку к моей щеке и слегка проводит по коже, стирая рисунок черепа. Повторяет движение, нежно гладит, исследует контуры моего лица, вытирая кровь.

— То, что Девин сказала там… — она умолкает. Затем, когда ее глаза ловят мои сквозь пар в комнате, ее рука замирает. — Ты не Предвестник.

Мой пристальный взгляд прикован к ее.

Я не озвучиваю подтверждения. Позволяю ей прочитать ответ в моих глазах.

Тишина затягивает нас среди танцующего пламени свечи. Заряженный ток оживляет мое сердце, которое, черт возьми, скоро перестанет биться.

Тряпка падает на мраморный пол, разрушая чары. Не сводя с меня глаз, Хэйлин прижимает кончики пальцев к свежевырезанному символу на моей груди. Она осторожно проводит пальцем по глубоким порезам.

— Это для меня?

— Да.

— Ты самый умный человек, которого я знаю, и все же почему-то веришь в мощь символов.

От того, как она исследует мое тело, появляется ненормальное желание, чтобы она заползла мне под кожу.

— Квантовая физика, — просто говорю я. Когда она не спорит, не приходит в замешательство, а просто слушает, я продолжаю: — Измени свой взгляд на мир. Когда перестанешь воспринимать все как материальное, тогда сила веры придет сама по себе. Если очень сильно чего-то хочешь, готова умолять об этом, умереть за это, и даже убивать, — наши взгляды встречаются, — тогда тебя ничто не остановит перед желанием обладать этой вещью.

Она рассматривает изогнутые рога вытатуированного оленя, пальцами ощупывает порезанную кожу, ее прикосновения становятся более настойчивыми. Ногтями скользит по рассеченной плоти, углубляясь в рану, пуская свежую кровь. Мое сердце бешено стучит в груди, когда она подносит окровавленный палец ко рту и размазывает по губам.

Мое тело, блять, воспламеняется. Пульс грохочет в ушах, заглушая шум воды. Дикий зверь сотрясает клетку в груди, зрение темнеет по краям и сужается до крошечной точки, оставляя только ее в центре.

Прикасаясь к швам на своем запястье теми же окровавленными пальцами, она говорит:

— Ты сказал, что слова Вольтера мне подходят.

Я хватаюсь за обе стороны табуретки, пытаясь сдерживать себя.

Она смотрит на изуродованную кожу, на черную нить, потом поднимает взгляд.

— А что, если я хочу выжечь тебя на своей коже, Каллум?

Весь мой контроль разбивается вдребезги.

Я обнимаю ее, а она отталкивается от табурета, толкая меня на пол. Садится на мои бедра, прижимаясь к моим губам. Я встречаю ее неистовый поцелуй с ненасытной, алчной потребностью, но здравая мысль успевает пробиться наружу.

Отвожу голову в сторону и издаю грубое проклятие, заключая ее лицо в свои ладони.

— Ты все еще под воздействием наркотиков, Хэйлин. Я не могу…