Когда она начинает обмякать, но бедрами все еще извивается на мне в отчаянной жажде трения, — моя темная душа воспламеняется от скользкого ощущения между ее ног. Я обхватываю ее руками и врываюсь сильнее в ее пульсирующее влагалище. Мои мышцы горят, вызывая оргазм глубоко изнутри, твердый член пульсирует в ожидании освобождения.

— Блять… — стону я. — Блять, как я обожаю твою сладкую, идеальную киску.

Я провожу пальцами по ее спине, ощущая царапины на ее коже после того моменты, когда привязывал ее к дереву. Прижимаюсь ртом к мягкому местечку между ее шеей и плечом, вонзаю зубы в ее плоть, рыча, как ненормальный. Сладкий привкус крови уносит меня к самым глубинам. Призрачное удовлетворение достигается лишь на короткий миг — но это гребаный рай. Я кончаю, изливаясь глубоко в нее, толкаюсь бедрами, чтобы трахнуть еще глубже и слиться с ней воедино.

Кожа горит, огонь в груди затухает, когда я нежно глажу ее спину, вдыхая ее сладкий, вызывающий привыкание аромат.

Ее пальцы запутались в моих волосах, она обессилено отдыхает на моем теле.

— Хочу остаться здесь, — говорит она, и мое сердце сжимается.

Я крепче обнимаю ее.

— Я не позволю тебе уйти.

Передохнув пару минут, я медленно и нежно целую ее в сводящем с ума стремлении, мой аппетит к ней ненасытен. Затем снова трахаю ее с ненасытным голодом.

Трахаю, пока она не обмякает в моих объятиях, и мы не превращаемся в переплетение частей тела, борющихся за то, чтобы слиться ближе, раствориться друг в друге. Я толкался в нее снова и снова, поглощая ее хриплые крики, обнажая перед ней свою душу и позволяя ее огню очистить меня так, как никогда не смог бы ни один маг.

Когда изнеможение овладевает ее телом, и она проваливается в тяжелый сон, мой член все еще внутри нее. Прижимаю ее к себе, запоминая ощущение ее кожи и звук ее легкого дыхания. Поглаживаю символ на ее бедре, не в силах преодолеть желание прикасаться к ней.

Она моя слабость.

Я так и не смог отпустить ее.

Не хотя убираю руку с Хэйлин и оставляю ее в таком состоянии, нежно целуя в лоб. Есть незавершенные дела, которые нужно уладить, я должен вернуться в камеру.

Пользуясь угасающим светом свечей, смотрюсь в зеркало и благоговейно провожу пальцами по символу, который она вырезала на мне. На моем лице появляется хитрая ухмылка. Моя лунная богиня выгравировала на мне полумесяц.

Я задуваю пламя свечей, а затем бросаю окровавленную тряпку вместе с остальными использованными припасами в камин, удаляя все следы из особняка. Как будто Предвестника никогда не существовало.

Недолго осталось до восхода солнца, и много с чем нужно разобраться. Перед рассветом всегда темнее всего — и пора вызвать черную магию.

___

ГЕРМЕТИЧНАЯ ПЕЧАТЬ21

ХЭЙЛИН

Рассвет над Холлоу-Роу не освещает город, который остается в неясной тени, более глубокие истины скрыты за пеленой мутных болотных вод и лицами в масках.

Огонь в камине погас после того, как Каллум исчез. Я проснулась в холодной и пустой комнате, мое тело, что странно, отдохнуло и восстановилось после короткого, но интенсивного сна, ведь изо всех сил пыталась бодрствовать с тех пор, как оказалась в пещере.

Рациональная часть меня списывает все на наркотики, которыми меня накачали, но истина, которую я больше не могу отрицать, бросает вызов этому утверждению. Другая часть меня открылась прошлой ночью с Каллумом, та часть, где самые глубокие, мрачные мысли и желания были вынесены на свет.

Я все отпустила и потерялась в нем… Сдалась, доверила ему не только свое тело, но и разум. Я изменилась. Безвозвратно.

На моем теле нет живого места. Ушибы, порезы и царапины — и большинство повреждений я получила от Каллума.

Какое из его прикосновений положило начало этому процессу? Когда он коснулся моей руки в зале суда? Когда его рука обхватила мое запястье за столом для посещений? Или есть еще какой-то забытый момент, когда адский огонь его прикосновения заклеймил меня своей.

«Эффект бабочки» утверждает, что одно маленькое, на первый взгляд незначительное изменение может стать катализатором экстремальных результатов. Но результат возможен только в том случае, если изначально все было слишком хрупким.

Я была очень хрупкой в тот момент, и это послужило идеальным катализатором для человека хаоса, который ворвался в мою жизнь.

Возможно, я никогда не узнаю всей правды о той ночи, когда, как говорит Каллум, мы впервые столкнулись. Один из вопросов, мучающих меня сейчас, заключается в том, смогу ли смириться с этим.

Пытаясь заглянуть в витражное окно библиотеки, я заправляю угол одеяла под мышку, затем прикасаюсь к грубым нитям, вшитым на месте старого шрама. Это единственное доказательство того, что прошлая ночь была настоящей. Все улики исчезли, как и он сам.

Каллум — эксперт в своей области. На самом деле, он эксперт во многих вещах. Но ему явно не хватает навыков рукоделия для зашивания ран.