— Нет, — она поднимает палец. — Нет, не убивала. Я не убийца. Лерой пожертвовал собой. Это было его призванием. А Джейк был уже мертв. Я не отняла ни одной жизни, — ее пристальный взгляд ловит мой. — А ты можешь сказать то же самое?

Ее слова подразумевают не только Веллингтона, а погибших во время автомобильной аварии. Где я была за рулем.

Трещина пробивается сквозь мою защиту, и я качаю головой.

— Это подло.

— Такова жизнь. Жестокая, несправедливая. Полная секретов, а у тебя их так много.

Я тянусь и беру ее за руку.

— О которых я бы тебе рассказала, — честно говорю ей. — Но я даже сама не понимаю, что происходит, Девин. Я потеряна, сбита с толку. Но… мы обе можем разобраться во всем этом вместе.

Она вздыхает и опускает взгляд на наши сцепленные руки.

— Может быть, несколько лет назад, — говорит она, ободряюще сжимая мою руку, — это было бы возможно, — она ловит мой взгляд, и на ее чертах лица появляется серьезность.

Тупая боль обжигает мою грудь. Отпуская ее руку, я отхожу.

— Для чего тебе нужен болиголов, Девин? — если то, во что верит Каллум, правда, что Девин хочет видеть меня вместо жертв, тогда, по крайней мере, есть шанс, что я смогу ее урезонить.

— Где нож, Хэйлин? — она меняет тему, склонив голову набок. У меня мурашки бегут по коже. Если она знает о пропавших уликах, то агент Алистер, возможно, тоже уже знает. — О, точно, — говорит она. — Ты сама не играешь по правилам, но ждешь, что другие будут.

Я оглядываюсь на закусочную, ожидая увидеть агента Эрнандеса, но вижу только туманное свечение. Уличные фонари мерцают слишком ярко, и когда я наклоняю голову, замечаю, что полосы на дороге слишком неправдоподобно светятся.

— Ты можешь… — говорит Девин, проследив за моим взглядом. — Можешь закричать. У тебя в заднем кармане телефон. Можешь позвать на помощь или просто убежать. Я не буду тебя преследовать.

— Я не буду убегать, — куда бы Девин ни захотела меня отвести, там я найду жертв.

Когда Каллум впервые рассказал мне о возможных целях Сверхчеловека, о том, что я в опасности, какая-то часть меня была в восторге. Я знала, что смогу заманить преступника в ловушку. И именно поэтому Каллум не оставлял меня. Он предчувствовал. Он не боялся подозреваемого — он боялся, что я рискну собой, чтобы выманить Сверхчеловека.

Наконец-то достойная жертва.

Зрение затуманивается, лицо Девин расплывается, и я усиленно моргаю. Дотрагиваюсь до своего лба, покачиваясь в сторону, внезапный приступ головокружения увеличивает частоту сердцебиения.

Поднимаю чашку с кофе, и осознание сжимает мои легкие в тиски.

— Почему ты просто не…

— Не забрала тебя? — спрашивает она, приподнимая брови. — Не украла тебя посреди ночи, как какую-то скотину? Не напала, применяя силу, как ублюдок Алистер?

Мой затуманенный взгляд останавливается на ней, и черты ее лица отражают сочувствующий тон.

— Да, я знаю, что он пытался сделать, — говорит она. — Выбор — самое мощное оружие, которое у нас есть, Хэйлин. Как женщина, ты это знаешь. Я не лишаю тебя выбора.

Я издаю смешок.

— Ты не лишаешь меня выбора, но ты накачала меня чем-то. Странная логика.

Выражение ее лица смягчается.

— Это просто расслабит тебя. Но не повлияет на принятие решений. Тебе просто нужно расслабиться для того, что произойдет дальше.

Я заставляю себя сглотнуть комок в горле.

— Ты могла бы просто прийти ко мне, — говорю я. — Поговорить со мной. Ты моя подруга, Девин.

— Я знаю, Хэйлин. И ты бы подвергла меня психоанализу и попыталась заставить меня увидеть логику. Но речь не о правильном и неправильном. Или о добре и зле. Это намного важнее, чем подобная хрень.

Я теряю равновесие, и она протягивает руку, чтобы поддержать меня. Хватаюсь за ее плечо и нахожу нежный взгляд ее карих глаз.

— И что дальше?

Протягивая руку, она трогает белые пряди, обрамляющие мое лицо. Любуется, прежде чем завить прядь за ухо, как это делал Каллум.

— Ты пойдешь со мной, — уверенно говорит она. — Хочешь знать, почему я уверена?

Я прерывисто выдыхаю, не желая ощущать эту боль внутри из-за потери подруги.

— Потому что, — ее улыбка грустная, трогательная, искренняя. — Через сколько времени ты начнешь вновь страдать? Через минуту? Или через несколько секунд? Сколько у тебя будет отсрочки, прежде чем ты вспомнишь все смерти, потери…?

Сильная агония разрывает мою грудную клетку, от боли перехватывает дыхание. Жгучее давление нарастает за носовыми пазухами, слезы скатываются по щекам. Я судорожно втягиваю воздух, губы дрожат.

— Пошла ты, Девин.

— Я тебе не враг, Хэйлин, — она обхватывает мое лицо ладонями, большим пальцем проводит по щеке, чтобы стереть слезинку. — Память — твой враг. Сознательные попытки исцелиться от боли причиняют еще больше страданий. Намного хуже. Я помогу тебе забыть боль. Легче… отпустить.