— Я прикажу отстранить тебя от дела. Будь уверена.

Я вызывающе вздергиваю подбородок, едва сдерживая внутреннюю ярость, которая хочет закончить то, что начал Каллум.

Алистер вызывающе смотрит на меня, как бы говоря: «мое слово против твоего».

Я высвобождаюсь из хватки Эрнандеса. Затем, обходя Алистера, протискиваюсь поближе к Каллуму.

— Я позвоню твоему адвокату. Ничего никому не говори.

— Я знаю свои права. Не в первый раз, сладкая, — его улыбка противоречит жестокости, которая все еще кипит в нем. — Не доверяй никому, Хэйлин. Никому. Отправляйся в отель и оставайся там. Я освобожусь к утру.

— Ты слишком самоуверен, — говорю я.

— Увидишь.

Агент Эрнандес выводит Каллума из комнаты, сначала бросив на меня настороженный взгляд через плечо.

— Уберите ее нахуй из моего офиса, — приказывает Алистер местному копу, прежде чем схватить свой пистолет и последовать за агентом Эрнандесом.

Меня охватывает озноб, адреналин все еще бушует в организме. Я убираю волосы с лица, дыхание раздирает легкие. Среди этого хаоса что-то открылось внутри меня. Я увидела больше. Я почувствовала больше.

И единственный человек, который может ответить на мои вопросы, только что был задержан за нападение на федерального агента.

Офицер в форме нежно кладет руку мне на плечо, выводя меня из задумчивости. Я отшатываюсь. Это тот же коп, которого я ранее видела патрулирующим коридор.

— Мне жаль, — говорит он. — С тобой все в порядке?

Потрясенная, я оглядываю свою растрепанную одежду. Разорванный край рубашки. Расстегнутые джинсы. Я борюсь с ядовитой смесью стыда и гнева, которые поднимаются и душат мой голос.

— Думаю, мне нужна секунда… — я дергаю за ширинку своих штанов. Молния сломана.

Офицер кивает, плотно сжав губы. Когда он отворачивается, предоставляя уединение, я быстро застегиваю джинсы и наклоняюсь, чтобы подобрать ключи с пола.

— Если захочешь составить отчет о происшествии или что-то в этом роде… — он замолкает неуверенным тоном.

Я кладу ключи Алистера в карман.

— Нет. Не сейчас, — говорю я. — Мне нужно в туалет. Чтобы прийти в себя.

Он выглядит довольным, что ему не придется составлять отчет против федерального агента.

Как только офицер провожает меня до туалета, я смотрю в конец коридора и вижу, что Каллума уводят в изолятор.

— Спасибо, — скрещиваю руки на груди, останавливаясь перед дверью.

Коп настораживается, оглядывает пустой коридор, словно сомневаясь, оставить меня в покое или нет.

— Со мной все будет в порядке, — заверяю я его.

Он снова смотрит на состояние моей одежды. Его инстинкты подсказывают, что произошло нечто большее, чем ссора между консультантом и агентом, но сейчас он ничего не может поделать.

Я жду, когда он уйдет, потом с болью выдыхаю.

Дотрагиваюсь до своего живота, чувствуя боль, когда уровень адреналина начал спадать. Прежде чем все это закончится, я оставлю последнее слово агенту Рену Алистеру.

Но сейчас должна сделать так, чтобы утром Каллуму не предъявили обвинения в двух преступлениях.

Отхожу от туалета и направляюсь прямиком в лабораторию. Пробую три ключа, прежде чем получаю доступ, затем обыскиваю полки в поисках своей холщовой сумки.

— Ну же… где она?

Не найдя ее ни на одной из полок для улик, я прекращаю поиски, хватаю нож в пакете с тележки и засовываю его под рубашку. Заправляю оторванный подол рубашки в джинсы и направляюсь в кабинет Алистера.

Опускаюсь на колени, переворачиваю ноутбук и напряженно выдыхаю. Удаляю запись из комнаты для допросов, на которой мы с Каллумом вместе, затем открываю другие папки о безопасности. Мои пальцы дрожат над клавишами.

Удалив записи с камер наблюдения, я сотру все доказательства того, что Алистер напал на меня. И тогда правда будет «мое слово против его».

Я смотрю на свои пальцы, видя ошметки под ногтями после того, как расцарапала ему лицо. Их может быть достаточно для сопоставления ДНК — но хватит ли этого, чтобы выступить против федерального агента?

— Черт возьми, — засовываю тошнотворное чувство глубоко в желудок и продолжаю удалять все следы своего присутствия в здании после конференции. Затем, уходя, бросаю ключи Алистера на пол.

С каждым шагом, который приближает меня к выходу, обхватив себя рукой за талию, чтобы спрятать нож, я избавляюсь от чувства вины. Какой бы стыд я ни испытывала за нарушение своих моральных устоев, Алистер все испортил в тот момент, когда попытался надругаться надо мной.

Свежий ночной воздух является шоком для моего организма, я чувствую себя так, словно все произошедшее внутри здания было целую жизнь назад и с кем-то другим.

При виде агента Эрнандеса, стоящего рядом с внедорожником, я останавливаюсь.

— Тебе нужно оставаться с Каллумом, — говорю я. — Ты должен наблюдать за ним.