— Я не хочу в это верить, — говорю я, не скрывая мольбы, звучащей в моем голосе.

Ее улыбка исчезает.

— Так же, как ты отказываешься верить в то, что сделала, Хэйлин, — говорит она, предположительно имея в виду то, что она подслушала в ту ночь ритуала слова Каллума о том, что это я убила профессора Веллингтона.

— Это другое.

Ее красивые черты лица разглаживаются, приобретая доброе выражение.

— Я думаю, мы с тобой похожи сильнее, чем ты думаешь, — затем она отворачивается и идет к задней части машины. — Нас ежедневно все игнорируют. Мы могли бы разозлиться из-за этого факта, или… — она достает мою холщовую сумку из багажника и набрасывает на плечо. — Мы можем воспользоваться возможностью благодаря чужому пренебрежению.

Кофейная чашка становится тяжелее в моей руке, когда я смотрю на свою сумку — ту, которую доверила ей. Понимание того, что сделала Девин… того, на что она способна, полностью проникает в мой мозг.

Я делаю глоток, нуждаясь в кофеине, утешительном тепле, когда смотрю на свою подругу — женщину, которую, как мне казалось, я знала.

Я все еще знаю ее.

Пот выступает у меня на лбу, когда я мысленно перебираю воспоминания. Помню, как Девин тщательно раскладывала свои инструменты на месте преступления. ОКР-тик, который я указывала в профиле. Вспоминаю ее на вечеринке, когда поверила ей, что она просто присматривает за молодежью. И все же именно туда Каллум привел меня, чтобы разжечь безумие, Девин была там, питая то же самое желание.

У Девин есть доступ к материалам. У нее был доступ к делу Предвестника, ко всем деталям, чтобы сравнить места преступлений.

Она была возле отеля на следующий день после того, как на меня напали. Я думала, что нож забрали в больнице, но для нее — надежного члена общины; подруги владельца отеля — не составило бы труда получить доступ в мою комнату.

Я пропустила очевидные признаки. В самом начале она была первой на месте преступления. Она указала на философскую связь. У нее есть доступ в лабораторию судебной экспертизы. Она могла подделать улики в любой момент, например, перенести волокно от веревки на место преступления Предвестника.

Все это я должна была заметить, если бы не моя одержимость Каллумом.

Девин вовсе не пряталась от меня.

— Так вот почему ты это делаешь? — спрашиваю я, желая услышать от нее правду. — Потому что чувствуешь себя невидимой, недооцененной? Проигнорированной?

Девин издает ироничный смешок, потом швыряет мою сумку на заднее сиденье.

— В таком случае психология была бы намного проще, да? Но нет, — она слегка качает головой. — Все не так просто, подруга.

Когда она приближается ко мне, ее маска дружелюбия фактически спадает.

— Я думала, что все испортила в первый же день, — говорит она, и на ее лице появляется слабая улыбка. — Боже, дурацкая цитата Чосера. Хотя я была честна, когда сказала, что ненавижу читать его. Всеми своими словами я пыталась сделать так, чтобы ты увидела меня, установила связь, но он все мешал и мешал. Но, думаю, без него я, возможно, никогда бы по-настоящему не увидела тебя, Хэйлин.

Во второй раз за сегодняшний вечер я чувствую себя оскорбленной.

— Ты наблюдала за нами, — обвиняю ее.

— Ты вторглась на мою ритуальную территорию, — она обвиняюще выгибает бровь.

— Я не какая-то там… помеха в виде божественного безумия, Девин, — обхожу дверь машины, чтобы встать прямо перед ней. — Боже, Каллум сумасшедший. Он использовал всю эту философскую чушь в своих интересах, чтобы соблазнить меня. Он промыл мне мозги. Вот почему я доверила тебе улики, хотела понять, что произошло во время ритуала. Но это…это все бред. Слушай, суть в том, что я забочусь о тебе и хочу помочь…

— Ты поможешь, Хэйлин, — перебивает она. — Ты уже много чем помогла.

Мои губы сжимаются, разочарование испытывает терпение.

— Ты разорвала оленя на части, — говорю я медленно, пытаясь воззвать к ее здравому смыслу. — Девин. Оленя. Разорвала на части. Собственными руками и зубами.

— На пике безумия, — небрежно объясняет она. — Честно говоря, я не сразу вспомнила об этом, когда охотники нашли место моего ритуала. Но потом поняла, что должна оказаться на месте первее всех, чтобы уничтожить улики. Я отвела Эммонса подальше от оленя, но ты все равно туда добралась. Слепки зубов? Серьезно? — она недоверчиво вздыхает. — Мне пришлось испортить отпечаток и испортить образец слюны. Ты оставила мне очень мало вариантов, — она упирает руку в бедро. — А вот у тебя еще есть шанс.

Из-за дурного предчувствия у меня возникает боль в животе.

— Ты убила людей, Девин, — я выдерживаю ее взгляд, пытаясь установить с ней коннект. — Ты убила Лэндри, и брата Эммонса…