Наши планеты, черт побери, наконец-то выровнялись, два небесных тела соединились, и это сладчайшее чувство гармонии запредельно.

Я хватаюсь за пояс и стягиваю джинсы с ее мягких бедер. С ворчанием опускаюсь и стягиваю их до конца вниз по ее ногам, затем хватаюсь за тонкую ткань трусиков и разрываю их, обнажая ее. Поднимаю ее колени и раздвигаю бедра, чтобы мне было удобнее.

Ее тело сотрясает дрожь, когда я опускаюсь между ее ног, как дикий зверь, не в силах остановиться, когда замечаю ее блестящее возбуждение.

— Te adoro deam.

— Что ты говоришь? — спрашивает она дрожащим голосом.

Я лукаво улыбаюсь.

— На латыни это означает… — прикусываю бугорок на ее сладкой киске, потом поднимаю на нее взгляд. — Я съем тебя всю, — затем я заявляю права на то, что принадлежит мне, облизывая ее мокрую щелку.

Я, не теряя времени, пожираю свою музу и посасываю ее клитор, наслаждаясь хриплыми выдохами, которые вырываются из нее, и тем, как бесконтрольно сокращаются мышцы ее живота. Обхватываю предплечьями ее голени, языком погружаясь в теплый центр ее идеальной киски.

Смакую ее сладкий вкус. Ощущаю выпуклости вырезанного символа. Она выгибает спину, запускает руки в мои волосы. Я ласкаю языком ее клитор, покусываю мягкие губы, и мой голод разгорается сильнее от легкого металлического привкуса крови.

— Сломайся для меня, — шепчу я.

Потребность погрузиться глубоко внутрь нее и скрепить связь — это демон, скребущий когтями по моим костям. Ногтями Хэйлин царапает мою кожу головы, боль приносит удовлетворение, я чувствую, что она теряет контроль. Увеличиваю темп своих ласк и наслаждаюсь ее эйфорией, когда она кончает. Оргазм проносится по ее телу и вызывает тихий вскрик.

Я протягиваю руку и накрываю ее рот, чертыхаясь и сжимая челюсти, когда она зубами впивается в мою ладонь.

Раздаются три быстрых стука в дверь, и я протестующе рычу.

— О, боже… — Хэйлин вцепляется ногтями в мою руку.

С огромным усилием я отодвигаюсь и нависаю над ней.

— В следующий раз я не остановлюсь, пока ты не выкрикнешь мое имя, сладкая.

Обхватываю ее руками за талию и стаскиваю со стола, опускаюсь на корточки и натягиваю джинсы ей на ноги, затем встаю, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на ее губах.

— Время вышло.

Ее взгляд встречается с моим.

— У тебя есть алиби, — говорит она.

Она говорит о том никчемном алиби, которое я организовал в ночь ритуала, оставив свой отслеживающий браслет в гостиничном номере.

Я наклоняю голову, понимая, что она готова признаться, что мы были вместе.

— Не на всю ночь, — говорю я.

И в глубине ее широко раскрытых ореховых глаз мелькает сомнение.

Снова раздается стук, затем агент Эрнандес заходит внутрь. Он быстро оглядывает нас и откашливается.

— В куче останков оленя был обнаружен нож. Агент Алистер пытается скрыть информацию, пока улика не будет обработана. Он не хочет спугнуть преступника.

Я провожу пальцами по своим волосам, которые Хэйлин растрепала.

Мне не нужно говорить вслух то, что мы с ней оба знаем.

Преступник не испугается. Обнаружение ножа подстроил Сверхчеловек.

— Это еще не все, — говорит Эрнандес. — Рога, которые были спилены с жертвы на месте преступления в охотничьих угодьях… Они также нашлись в овраге.

— Что ж, это удобно, — говорю я.

Хэйлин протискивается мимо меня.

— Спасибо, агент Эрнандес, — остановившись у двери, она один раз оглядывается. — Нам нужно уходить.

Мы проходим мимо офицеров, стоящих на постах вдоль коридоров, следящих за представителями прессы, шатающихся по зданию. Густая завеса тишины опускается, когда мы выходим на парковку. Небо потемнело, тихий вечер обманчиво скрывает хаос, который наступит с рассветом.

Когда Эрнандес открывает дверь машины, Хэйлин останавливается.

— Черт возьми, — выдыхает она. — Я кое-что забыла в комнате для допросов.

Я наклоняюсь к ее уху.

— Твои трусики у меня в кармане.

Злобный взгляд, которым она меня оглядывает, такой очаровательный.

— Телефон, Каллум. Наверное, выпал у меня из джинсов.

Я оглядываюсь на здание.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — она поднимает руку. — Просто… я справлюсь быстрее одна, и тогда не возникнет соблазна… отвлечься, — румянец заливает ее щеки. — Подожди здесь с агентом Эрнандесом.

Я смотрю, как Хэйлин уходит, ее шаги торопливы, в заднем кармане отчетливо видно очертания телефона.

Вращаю кольцо вокруг большого пальца. Один… два… три раза.

Три — божественное число. Вот почему Сверхчеловек упоминает его в ритуалах. Три пары тридцати трех глаз на трех деревьях. Три символа пути к вознесению. Три дани мастеру и достижению своей цели.

Их всегда три.

Однако очевидным недостатком является первый символ, философский камень — он выделяется.