Девин смотрит на нас двоих.

— Знаешь, я думаю, что Хэйлин не пугает твоя убийственная натура.

Я издаю смешок.

— Покажи людям отражение их страха, и тогда они усомнятся в своих убеждениях.

Девин опускает блокнот.

— Спасибо за урок, профессор.

— Вот еще один, — говорю я. — Что бы преступник ни задумал с помощью болиголова, для него это важнее, чем то, что он прятал в том ущелье.

Ее темно-карие глаза расширяются.

— Ты думаешь, это как-то связано с жертвами?

Я изучаю ее напряженное выражение лица, задаваясь вопросом, была ли она близка с кем-нибудь из пропавших местных жителей.

— Каждое место преступления до сих пор было связано с жертвами, — это все, что я говорю, прежде чем отправиться в сторону оврага.

На краю поляны образовалась очередь. Одни техники делают снимки, остальные натягивают перчатки на руки. Подходя ближе, я поднимаю ноги в сапогах, чтобы выбраться из болота. По моей спине пробегает дрожь, когда я заглядываю за край.

Внизу, на дне пропасти, сложены десятки, если не сотни туш дичи.

Пугающий вид останков меркнет перед зловонием. Отсюда видно, что самые крупные из них — олени. Шкуры содраны, черепа обнажены.

Рога удалены.

Алистер говорит в телефон:

— Вызовите двух охотников на допрос, — приказывает он человеку на другом конце провода. — Которые обнаружили первое место преступления, — он заканчивает разговор, затем смотрит в мою сторону. — Что ты об этом думаешь?

— О чем именно?

Крепко сжав челюсти, он закатывает рукава рубашки и поправляет портупею, твердо напоминая, что у него есть оружие.

— О долбанных оленях, Локк.

Я ухмыляюсь, наслаждаясь вспыльчивостью агента.

— Это не инсценировка, — просто говорю. — Я не вижу здесь никакой эзотерической или ритуальной связи.

— А как насчет Предвестника? — говорит он, указывая большим пальцем в сторону голой рощи. — Он уже вторгся в одно из мест преступника, так что само собой разумеется, что он испортит другое. Зачем ему совершать набег на болиголов?

Если он до сих пор спрашивает о Предвестнике, то Хэйлин не сказала ему о том, что мы обсуждали прошлой ночью под дождем.

— Я не специалист по составлению профиля, — говорю я.

Напряжение сгущается вокруг Алистера, что можно заметить по его плечам. Он нагло смотрит на тату розы, выглядывающую из-под повязки на моей руке, и знаки на пальцах, и в его напряженных чертах читается отвращение.

— Это все, что ты можешь сказать? — требует он. — Несколько дней назад тебя было не заткнуть. Если от тебя здесь нет никакой помощи, может, пришло время отправить тебя обратно.

— Это будет ошибкой, — я встречаюсь с его горящими глазами, скрытая угроза за моими словами столь же смертоносна, как и мой взгляд.

Я чувствую ее близость еще до того, как она появляется рядом.

— Я согласна с профессором Локком, — говорит Хэйлин, немного смягчая враждебность. — Это не место захоронения охотников, но это и не место ритуала.

Алистер дергает за галстук, чтобы ослабить узел на шее.

— Тогда спускайся туда и выясни, что это такое.

Враждебность между Хэйлин и Алистером осязаема. Мои инстинкты подсказывают, что агент хотел кого-нибудь обвинить в том, что подозреваемый до сих пор не задержан, и Хэйлин, якобы испортив улику, взяла часть этой вины на себя.

СМИ придумывают заголовки из-за отсутствия прогресса ФБР в расследовании этого громкого дела. В одном из таких заголовков говорилось о некомпетентности федералов, которые не поймали преступника в маленьком городишке.

Я подумал, что это справедливое замечание.

Хэйлин перекидывает ремешок от фотоаппарата через шею и, зажав блокнот подмышкой, начинает спускаться по склону. Я протягиваю руку и беру ее за предплечье, помогая. К моему удивлению, она не отстраняется и не отчитывает меня за то, что я прикасаюсь к ней.

Когда мы добираемся до низа, гнилостный запах разлагающейся плоти становится таким резким, что Хэйлин закрывает нижнюю половину лица.

— Он сваливал их здесь много лет, — говорит она.

— Значит, ты думаешь, что это сделал преступник.

Она наклоняет голову в насмешливом жесте, затем смотрит через груду останков.

— Ты знаешь, что это он. И в этом городе только один преступник, верно? — своим резким замечанием и сарказмом она пытается скрыть внутренний страх.

Не важно, верит ли Хэйлин, что стала предметом одержимости Сверхчеловека или нет, она не этого боится. Она не боится Алистера или его пустых угроз. Но все равно чего-то опасается. И я хочу дергать за эту ленточку, пока не размотается весь клубок.

— Я просто осторожна в своих отчетах Алистеру. Сначала нужны доказательства или хоть какая-то теория, — говорит она.