Он пристально смотрит на меня, его мокрые волосы черные, как смоль, с прядей стекают струйки дождя по красивым очертаниям лица.

— И я не убивал Веллингтона, — наконец произносит он.

Правда витает в слабом биении сердца. Я не дышу.

— Я не…

— Это не исповедь, — перебивает он. — Я сказал, что когда дело будет закрыто, то дам все ответы, которые ты ищешь. Я держу свое слово. Но у этой сделки есть условие.

Я втягиваю воздух.

— Доверять твоим методам. Точно. Методам, которые вовлекли меня в сексуальный ритуал, — мое лицо краснеет, несмотря на холодный воздух, сердце колотится о ребра, словно ритмичная барабанная дробь.

Во взгляде Каллума вспыхивает пламя.

— Но ты получила один из своих ответов, не так ли?

— Я получила то, что меня уволили с работы, — огрызаюсь я.

Он непримиримо пожимает плечами.

— Ты ненавидела эту работу.

Возмущение становится горячим и яростным.

— Я очищу свое имя, а затем буду умолять Алистера позволить мне остаться в оперативной группе, чтобы найти жертв и положить конец этому безумию.

Черты лица Каллума застывают при упоминании агента. Вдалеке нарастает раскат грома. Я поворачиваюсь и начинаю спускаться по дороге.

— Потом что? — спрашивает он, в его словах сквозит вызов. — Возобновишь Кембриджское дело? Сдашься следствию? Есть способы получше найти ответы на вопросы, сладкая.

Перед моим взором проносится воспоминание о ритуале, от которого у меня до сих пор перехватывает дыхание. Рука Каллума на моем горле, его поцелуй прожигает насквозь. Символ, который он вырезал на моем бедре, пульсирует при воспоминании.

— Лучше вернись к агенту Эрнандесу, — предупреждаю я, не замедляя шага. — Дождь может ослабить сигнал, поступающий на отслеживающий браслет.

— Хочешь, чтобы я объяснил теорию о козле отпущения на месте преступления Предвестника? — он эффективно меняет тактику. — Я не смогу, если ты мне не доверяешь, Хэйлин.

Я издаю иронический смешок.

— Я должна доверять монстру, который использовал громкое дело, чтобы отомстить мне?

— Ты снова используешь рациональную дедукцию себе во вред, — он наступает в лужу и чертыхается. — Черт возьми. Посмотри на меня, Хэйлин.

Я оборачиваюсь.

— Ладно. Давай разберемся, — говорю я. — Больше никаких игр. Больше никаких манипуляций. Больше никаких экзистенциальных предположений или туманных философских цитат. Только холодные, неопровержимые факты.

Он ждет, когда я продолжу, его черный костюм насквозь промок, из-за чего он сливается с ночью. Падающий дождь обрамляет его силуэт неземным сиянием, туманные звезды — его личный фон. Ненавижу жгучую боль, которая сжимает мою грудь при виде его красоты.

— Ты использовал дело, людей, реальных жертв, чтобы заставить меня провести ритуал, якобы, для раскрытия преступления. Все для того, чтобы просто трахнуть меня. Чтобы поиграть со мной в какую-то извращенную игру разума. Но этого оказалось недостаточно.

— Я польщен, что ты считаешь меня таким дьяволом.

— Недостаточно было использовать жертв в качестве фигуры на твоей игровой доске, и тебе пришлось подставить меня в процессе. Ты подбросил улику на место преступления. И я позволила. Я дала тебе возможность причинить мне боль, — сильно прикусываю губу. — Ты мог бы просто пырнуть меня ножом, Каллум.

От гнева его челюсти сжимаются.

— Смотрю, ты уже все продумала.

Я пожимаю плечами.

— Это не сложно собрать воедино.

Он проводит языком по нижней губе, опасный блеск мелькает в тенях его глаз.

— Тогда я вскружу твою хорошенькую головку.

Я упираю руки в бедра, насквозь промокшая, отчаянно желая, чтобы лава внутри, которая бурлит от его близости, замерзла также, как моя кожа.

— Тебя не обвинят ни в каком убийстве, — говорит он, не отрицая ни одного из моих других обвинений. — После того, как ты сообщила о нападении Лэндри, тебя отвезли в больницу. Ты не могла никого убить и инсценировать место преступления, Хэйлин. Это не тебя подставляют.

— Тогда кого, черт возьми, подставляют? — я требую ответа, моргая от дождя. Мои мысли — запутанная паутина, которую Каллум сплел вокруг, погрузив свои когти в меня так глубоко, что я почти жажду боли. Сейчас я хотя бы знаю, что смогу вытерпеть.

— Козла отпущения, — говорит он.

Я стону от разочарования.

— Есть алиби или нет, моя репутация пострадает. Еще сильнее. В лучшем случае Алистер обвинит меня в порче места преступления, — я ощущаю укол вину в груди. — Черт. Может быть, я и правда испортила. Не знаю. Волокно могло быть в сумке или на моих инструментах.