Потому что у меня нет границ, если дело касается ее.

Я готов на все.

— Я видел только первое издание на выставке в Лондоне, — говорю я, снимая перчатку, чтобы перелистать страницы. — Коллекция редких книг профессора Рутгерса.

Хэйлин подбегает.

— Нельзя вот так трогать, — ругается она, подбегая к столу.

— Перчатки наносят гораздо больший вред старым страницам, чем липкий слой на нашей коже, — говорю я.

Она насмешливо фыркает.

— Меня не волнует, что ты можешь повредить страницы. Теперь на книге повсюду твои отпечатки.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Просто положу ее в конец стопки, — говорю я, переворачивая страницу. — Они никогда ее не найдут.

Я чувствую на себе ее тяжелый взгляд, внимательно следящий за каждым моим движением.

— Разве опергруппа не обязана сдавать отпечатки пальцев, чтобы их не путали с теми, что находят на месте преступления? — спрашиваю я.

Ее губы кривятся.

— Да, но вряд ли тебя можно назвать сотрудником опергруппы.

Я касаюсь своей груди в притворном негодовании.

— Ты ранишь меня, малышка Хэйлин.

Она нагибается, чтобы заглянуть в книгу.

— Что там?

Переворачивая страницу, я говорю:

— Подойди ближе.

После недолгой паузы она подходит к моей стороне стола, хотя между нами остается пару метров.

— Есть что-нибудь важное для дела?

— Я не кусаюсь, — оцениваю дистанцию. — Ну, не сильно, — в ответ на ее отказ я просовываю палец за пояс ее джинсов и притягиваю к себе.

— Каллум…

— Главная работа Алистера Кроули по магии, — я указываю на стих под уникурсальной гексаграммой9, которую Кроули позаимствовал с Фигуры Любви философа Джоджано Бруно10. — Каждое намеренное действие — это магический акт, — читаю я вслух.

— Звучит удивительно похоже на «Волю к власти» Ницше, — говорит она.

— Умница, — я бросаю на нее оценивающий взгляд, внутри у меня все бурлит от ее близости. Хэйлин любит обвинять меня в обмане, искажении правды, но у нее есть своя маленькая тактика, которую она использует. Она гораздо более интеллектуальна и проницательна, чем кажется другим.

— Кроули не просто боготворил Ницше, он называл его полезным, — говорю я. — Но еще он сам себя провозгласил «самым порочным человеком в мире» и Великим Зверем 666. Так что отнесись к его эксцентричным заявлениям со всей серьезностью.

— Еще бы, — говорит она. — Ты специально затягиваешь расследование? — бросает взгляд на полки, расположенные выше по стенам. — Я знаю, что эта библиотека — твоя заветная мечта, Каллум, но мы здесь для того, чтобы найти любую связь с жертвами.

Искра пробегает по моим венам.

— О, сладкая моя. Я даже не задумываясь сброшу се книги на пол, если ты захочешь найти этому столу лучшее применение, — с вызовом похлопываю по поверхности красного дерева.

Ее пристальный взгляд встречается с моим, и мне нравится, что она не может подавить легкую дрожь в своем теле. Я криво улыбаюсь.

— Кроули был скандально известен своей практикой сексуальной магии, — говорю я. — Он классифицировал половой акт как самое мощное выражение нашей воли, самый мощный источник энергии.

Несмотря на мое желание изучить эту теорию сию же секунду, я вынужден вежливо не согласиться с мастером в этом вопросе. Кровь — самое действенное средство.

Мой взгляд скользит к плечу Хэйлин, где я зубами впивался в ее плоть. Во время нашего ритуала я использовал комбинацию — кровь, секс, слюну, сперму — чтобы зарядить новый символ и вернуть ее память.

Гнев, который я вижу в ее неземных глазах, показывает, что я потерпел неудачу.

— Каллум… хватит, — предупреждает она.

Из бездны прокрадывается странная мысль, нашептывающая, что кровавое жертвоприношение — это самая крепкая форма черной магии и, возможно, единственный способ восстановить ее память.

Я возвращаю свой взгляд к книге.

— Как пожелаешь.

Гроза снаружи обрушивает потоки воды на окна. Ревущий ливень заглушает бешеный стук моего сердца, когда Хэйлин начинает отходить. Я просовываю палец в ту же петлю на поясе, чтобы не дать ей сбежать.

Она бросает злобный взгляд на мою руку, затем, прищурившись, смотрит на меня, как маленькая хитрая феечка.

— Ты демонстрируешь свою силу запугивая, — она храбро подходит ко мне. Ее бедра соприкасаются с моими, ладони в перчатках касаются моей твердой груди. — Но я считаю, что отчасти это притворство. Думаю… — она снимает перчатку и дотрагивается пальцем моей шеи, осторожно проводя по тату, очаровывая меня. — Думаю, это способ сбить с толку. Один из твоих трюков.