— Лэндри мог что-то знать о преступнике, что-то компрометирующее. И тот человек не хотел разглашать это в случае его поимки.

— Что он еще мог знать, кроме его личности? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— У каждого злодея есть свой мотив, милая маленькая Хэйлин. Обычно мотив добродетельный.

Пока Хэйлин ищет скрытые улики, я пытаюсь обуздать свое растущее нетерпение. Захлопываю красную кожаную книгу и откладываю ее в сторону, рассеяно разглядывая другие предметы на столе.

— В восемнадцатом веке в Великобритании существовало тайное общество под названием «Клуб адского пламени», — говорю я, разворачивая карту к себе. — Их девизом было: делай, что желаешь. Еще одно проявление воли к власти, — я провожу пальцем по карте города, следуя вдоль ручьев через болотистую местность и за ее пределы. — Общество встречалось в пещерах. «Пещеры Адского пламени». Ходили слухи, что именно там члены общества приносили жертвы Вакху, это еще одно имя Диониса. Общество практиковало черную магию, языческие и сатанинские ритуалы, оргии.

Она смотрит на меня сверху вниз с верхней ступеньки.

— В этом есть смысл, Каллум?

Я улыбаюсь тому, как нежно она произносит мое имя, когда отвлекается.

— Никогда не знаешь, какой кусочек окажется полезным.

— Кстати, о бесполезной информации… — говорит она, заставляя меня усмехнуться. Она пытается ногой перекатить лестницу чуть подальше. — На охотничьих угодьях ты сказал, что убийца выбрал свою жертву козлом отпущения. Объясни.

Я потираю ладони друг о друга, оказывая заживающим раздраженным порезам столь необходимое трение. Хэйлин легче принимает правду, когда приходит к собственным выводам.

— Что ты ищешь?

Она качает головой.

— Ты объяснишь, что имел в виду?

— Нет. Сначала скажи кое-что, — я отталкиваюсь от стола. — Почему ты здесь со мной, наедине, если считаешь, что я способен на отвратительный поступок, подобный тому, что произошел в охотничьих угодьях.

— Мы не одни. Агент Эрнандес здесь, — она отодвигает секцию книг в сторону, обыскивая верхнюю полку. — Ты избегаешь моего вопроса, потому что у тебя на самом деле нет никакой теории?

Я подкрадываюсь ближе к книжному шкафу.

— Ты избегаешь моего вопроса, потому что у тебя тоже нет ответа?

Она хочет, чтобы убийцей был я. Запереть меня навсегда - для нее намного проще. Никаких противоречивых чувств, которым нужно противостоять, никаких темных желаний, которые могли бы ее спровоцировать. Если бы у нее были хоть какие-то улики или хотя бы здравая теория о месте преступления Предвестника, меня бы сейчас здесь не было.

Атмосфера библиотеки заряжает, дождь барабанит по витражным окнам, усиливая напряженную тишину.

— Что ты на самом деле ищешь здесь, Хэйлин?

Ее взгляд находит мой.

— Орудие убийства.

Я, прищурившись, смотрю на нее.

— Если бы я был убийцей, я бы не подбрасывал улики, которые мне навредят, туда, где власти будут искать в первую очередь.

— Тогда куда ты его подбросил? — она наклоняется, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. — Было мало времени, так что ты спрятал его где-то поблизости от места преступления?

Ее обвинение витает между нами, пока мы боремся взглядами.

Разделочный нож. Тот, которым я порезал себе ладони во время ритуала. Рефлекторно мои руки сжимаются в кулаки, снова открывая раны. Новая боль приносит удовлетворение.

Она думает, что ножом убили жертву и отрезали голову. Она не пришла сюда искать оружие. Она хочет выудить из меня признание.

— Ты довольно искусна в тактике манипулирования, маленькая Хэйлин.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Он оскорбительный.

— Что оскорбительно, так это то… — ее слова обрываются, когда она поворачивается и пытается ухватиться.

Лестница сдвигается, и она теряет равновесие.

Нога Хэйлин соскальзывает со ступеньки. Она чертыхается, тщетно хватаясь за поручень. Я бросаюсь к ней, ставлю ногу на нижнюю перекладину, чтобы остановить лестницу, ловлю Хэйлин, прижимая ее тело к своему.

Она в шоке, поэтому не сопротивляется. Ее волосы выбились из-под резинки и упали на лицо. Уступая яростному требованию, я убираю непокорную белую прядь ей за ухо.

Привлеченный серьезностью ее взгляда, я провожу тыльной стороной пальцев вниз по ее шее, где она пыталась скрыть синяки под слоем косметики. Затем я спускаюсь ниже, по следу от укуса на плече, по татуировке на предплечье, которую она прячет под одеждой, по синякам и ожогу от веревки на запястье, не останавливаясь, пока не добираюсь до ее бедра.

Она напрягается в моих объятиях, когда я опускаю руку ей между ног.

— Каллум… — она накрывает мою руку своей.