От бушующих эмоций у нее учащается пульс, между бровей залегла складка неуверенности. Я хочу разгладить ее. Я хочу завладеть вздохами, вырывающимися из ее приоткрытого рта, ощутить жжение от ее расшатанной сдержанности.

Любое подобие контроля, которое я сохранял, разрушается в тот момент, когда я ощущаю ее тело, и я нагло скольжу рукой выше и касаюсь символа, который вырезал на внутренней стороне ее бедра. Даже сквозь джинсы, сквозь окровавленный бинт, чувствую метку, соединяющую нас вместе.

Меня уже не спасти.

Мне нужно, чтобы она вспомнила.

Ее глаза прикрываются, когда я провожу большим пальцем по ее бедру.

— Почему ты перестала носить ожерелье?

Она отпускает мою руку и прижимает кончики пальцев к ложбинке под горлом. Мой пристальный взгляд остается прикованным к ней, желая услышать правду из ее уст.

Она сглатывает, затем:

— Не могу… — звонок ее телефона прерывает момент. — Отпусти меня, — требует она.

Вместо этого я со стоном перемещаю ее тело в своих руках, заставляя ее ногами обхватить мои бедра. Затем усаживаю ее задницу на ступеньку лестницы. Достаю устройство из ее заднего кармана. Она тянется к телефону, но я крепко сжимаю его.

— Сначала честно ответь.

— Это тебе не игра.

— Я никогда не играл.

Она сердито смотрит на меня, прежде чем переводит взгляд на телефон.

— После того раза… когда мы были вместе, — говорит она хриплым голосом. — Я не могу притворяться, что этого не было. И если бы носила бриллиант Джексона, тогда бы я предала…

— Его или меня?

Она пристально смотрит в мои глаза, пока телефон продолжает звонить.

— Я дала тебе свой ответ.

Я изучаю ее тонкие лица черты, чувствуя страдание в словах. Вкладываю телефон ей в руку.

Она смотрит на экран, затем отвечает на звонок.

— Девин, что такое?

Когда я толкаюсь между ее бедер, не стыдясь, она злобно смотрит на меня. Я улыбаюсь.

В тишине библиотеки улавливаю обрывки слов Девин. Несколько отчетливых: Улики. Место преступления. Допрос.

— Нет, больше никто, — говорит Хэйлин.

Я напрягаюсь, когда Хэйлин кладет руку мне на грудь. Не знаю, пытается ли она оттолкнуть меня или прижаться в поисках утешения.

— Хорошо, — говорит Хэйлин, кивая, ее взгляд устремляется к дверям библиотеки. — Я уже в пути.

Когда она заканчивает разговор, я кладу руки ей на талию.

— Что нашли на месте преступления?

Взволнованная, она поправляет волосы, заправляя выбившиеся пряди в резинку.

— Отпусти меня, Каллум. — когда я этого не делаю, она протяжно выдыхает. — Быстро…

Я обхватываю ее бедра и поднимаю с лестницы, ставя ее ноги на пол. Отпускаю ее, но поднимаю ее лицо к своему. В безмолвной мольбе требую ответа.

Хэйлин смотрит на меня напряженными влажными глазами.

— Моя ДНК обнаружена на месте преступления Предвестника, — говорит она. — Меня вызывают на допрос.

Она вырывается из моих объятий и протискивается мимо, срывая перчатки и бросая их на пол.

— Допрос? Хэйлин, стой…

— Ты победил, Каллум. Ты отомстил.

___

БУРЯ В ЕГО ГЛАЗАХ

ХЭЙЛИН

Грозовые тучи разошлись, надвигается ночь. Ливень безжалостно хлещет о землю, как и поток эмоций обрушивается на меня.

Я стою под крытой верандой, вглядываясь в серую мглу. Сильный дождь смывает все цвета и детали, граница между черным и белым размыта.

— Черт, — выдыхаю я.

Звонок Девин был кратким, вежливым предупреждением, что нужно быть готовой. Улика, которую я упаковала на месте преступления, оказалась ворсинкой от веревки. Волокна которой совпали с той самой веревкой, которой были связаны мои запястья на месте ритуала. А именно, в волокнах обнаружили вино и кровь.

Веревка напрямую связана со мной.

Моя кровь, моя ДНК есть на этой улике.

Я слышала беспокойство в голосе Девин, когда она пыталась найти мне оправдание:

— Может, там кто-то еще был с тобой?

Да — один зазнавшийся профессор философии, который действует мне на нервы.

И все же нет поддающихся проверке доказательств того, что Каллум был на месте ритуала, что именно он потом отправился на охотничьи угодья — что он убийца Предвестник.

Я сама все уничтожила.

Любая его ДНК, обнаруженная на веревке, может быть объяснена. Во время допроса я призналась, что Каллум помогал мне готовиться к ритуалу; его кровь была по всему моему телу.

Я попалась прямо в его ловушку.

Достаточно одного вопроса о том, как этот кусок веревки попал к жертве, чтобы агент Алистер запретил мне появляться на месте преступления. Но будет ли это обвинением в небрежности с моей стороны или что-то гораздо хуже, я не знаю.