Я смотрю, как низко плывут по небу облака, и нетерпеливо жду на поле, поросшем высокой тростниковой травой. Глубоко засовываю руки в карманы и прислоняюсь плечом к коре болотного дерева. Агент Эрнандес стоит в стороне, набирая сообщение на своем телефоне.

В воздухе витает плотность, как перед ударом молнии.

Я убираю руки по бокам, ощущая энергию, струящуюся сквозь пространство, когда раскат грома сливается в хор.

В момент, когда я вижу Хэйлин, в темных облаках вспыхивает молния. Моя кровь электризуется, ток оплетает вены, как искры в небе.

В этой вспышке я смотрю на то, что искал всю свою жизнь.

Конрад писал: «Мы живем при вспышке. Словно пламя, разлившееся по равнине, или молния в тучах».

Это мгновение.

Наше существование настолько мимолетно.

Я задерживаю дыхание, считая секунды, ожидая раската грома, который приблизит ее. Мою музу разбитого сердца, сладчайшее вдохновение. Даже если бы у меня было бесконечное количество жизней, мне было бы недостаточно. Она — все, чего я жажду, и я отчаянно хочу, чтобы наши отношения длились дольше, чем эфемерное мерцание во времени.

Хэйлин подбегает ко мне, когда очередная полоса света прорезает небо. Она смотрит вверх, ее красивое лицо освещается вспышкой, затем встречается со мной взглядом с долей неуверенности в мерцающих глазах, оттенок которых соответствует шторму.

— Ты потрясающе выглядишь, — подмигиваю я.

Протягиваю руку, чтобы убрать белую прядь с ее глаз, но Хэйлин отстраняется. Она собирает свои длинные темно-каштановые волосы в низкий хвост и перевязывает резинкой.

— Обидно, — поддразниваю я.

— Мы готовы? — спрашивает она агента.

Поскольку поиск пропавших жертв является наивысшим приоритетом, Хэйлин взяла на себя — и на меня — обыск дома Лероя Лэндри в поисках каких-либо улик, указывающих на главного подозреваемого.

Эрнандес кладет телефон в карман и кивает в сторону черного внедорожника.

Пока мы идем к машине, я жду, пока агент заберется внутрь, затем говорю:

— Вы не найдете жертв, обыскав дом Лэндри.

— Ты так уверен в этом, — она поворачивает голову и внимательно смотрит на меня. — Можем пропустить всю эту чушь сейчас же, если ты скажешь мне, где они, Каллум.

Я медленно выдыхаю, подавляя желание затащить ее в чащу леса и напомнить, как сильно она любит мои прикосновения.

— Мне, конечно, нравятся твои язвительные реплики, — обнимаю ее за талию и притягиваю ближе, — но я завязал с подобным. Я больше не буду сдерживаться перед тобой, малышка Хэйлин.

Она тычет локтем мне в ребра, но я держу крепче, прижимаясь губами к ее уху.

— Если Алистер еще раз к тебе прикоснется, я сдеру с него кожу живьем и вырежу свои инициалы на его костях.

Хэйлин стоит рядом со мной, и какой бы резкий ответ ни вертелся у нее на языке, она молчит, когда я открываю перед ней дверцу внедорожника. Она колеблется, насторожено глядя на меня, потом забирается на сиденье. Я закрываю дверь и сажусь позади.

Вот вся правда: я приму ее ненависть и гнев, потому что ей трудно смириться с реальностью после всех страданий. Потеря памяти — это еще одна щепотка соли на ее открытую рану.

Если она хочет использовать меня как боксерскую грушу, я приму удары. Черт побери, я буду смаковать каждую восхитительную секунду ее сладкой боли.

Сколько бы времени ей ни понадобилось, чтобы логически разобраться в своем замешательстве, ради нее я могу побыть терпеливым. Я уже доказал это.

Но я не ее послушная маленькая комнатная собачка.

И никому больше не позволю встать между нами.

Даже ей самой.

Жужжание дворников наполняет салон, Эрнандес выбирает самый быстрый маршрут. Несмотря на доказательства, что Лэндри был не главным, а скорее пешкой, которую использовал настоящий преступник, федералы должны расследовать все о нем.

Мы едем по гравийной дороге и подъезжаем к массивному особняку. Это чудовище именно такое, как описывали местные жители: древнее и жуткое. Почти каждый аспект дома в стиле готического возрождения выполнен в оригинальной архитектуре. Мне даже нравятся витиеватые окна с узором. И все же сомневаюсь, что дом не трогали специально, для поддержания атмосферы. Он запущен.

Оградительная лента огибает огромное крыльцо и весь двор по периметру. Засохшие растения в горшках стоят вдоль входа, когда мы подходим к двери.

Хэйлин перекидывает ремешок сумки через шею, затем натягивает латексные перчатки на руки. Протягивает мне пару, и я с извращенным наслаждением провожу пальцем по ожогу от веревки на ее запястье.

Слишком быстро она отстраняется и входит в дом.

Я стою у входа, вдыхая ее стойкий аромат иланг-иланга и гвоздики, разжигающий мой аппетит каплей ее страха.

Затем переступаю порог.