И, судя по времени смерти последнего погибшего, он может найти их живыми.

Пытаясь расслабиться, я делаю вдох и говорю:

— Помимо того факта, что это первый раз, когда Предвестник вторгся на другую сцену, наиболее очевидным отличием от других случаев - рога на жертве. Письмо от Предвестника было расплывчатым. Не могу понять его намерения, его мотив. Но, — добавляю я, бросая суровый взгляд на Каллума, — это только вопрос времени. Предвестник торопился. Если он допустил ошибку, мы ее раскроем.

Я раскрою.

Алистер уверенно кивает.

— Согласен. Но почему этот парень появился здесь? Он был в спячке больше полугода.

Я привела его сюда.

Слова обжигают мне горло, но я сдерживаю их. С тех пор, как я впервые увидела сцену Предвестника, меня мучает вопрос, и только один человек может ответить на него.

Если бы я не сопротивлялась Каллуму на месте ритуала, если бы я не отказалась играть в его иллюзии о болезненной и извращенной связи, которая, якобы, у нас есть, если бы я приняла его, приняла нас… Появилась бы жертва?

Он посмотрел мне в глаза и поклялся, что сможет найти пропавших.

Он сказал, что нужен мне для их спасения.

Я ответила, что он мне больше ни для чего не нужен.

Он тогда пытался не просто наказать меня, но и что-то доказать.

С наступлением утра небо посветлело и стало тускло-серым, затянутым тучами. Я бросаю взгляд на выбеленные солнцем доски, потом вновь смотрю на Алистера.

— Я не знаю, почему убийца здесь, — говорю я. — Но очевидно, что его заблуждение перешло границы, на этом я и сосредоточусь.

Алистер пристально изучает меня, поправляя портупею на плече.

— Ты на сто процентов уверена, что это тот самый парень?

Хотела бы я, чтобы было иначе.

— Мелом на лице жертвы нарисована мертвая голова бражника, — говорю я, убирая челку с глаз. — Это должно быть подтверждено лабораторным тестированием и сравнением с другими сценами, но я с долей уверенности могу сказать, что техника одна и та же.

Об этой детали знают очень немногие. Через СМИ можно легко ошибочно принять изображенный череп на лицах жертв за краску.

На короткую секунду я встречаюсь взглядом с Каллумом и вижу в нем озорной блеск.

Профессор Перси Веллингтон был четвертой жертвой Предвестника, и это оказалось преступлением на почве страсти, замаскированным под жертвоприношение. Само убийство, за совершение которого Каллума поместили в психиатрическую лечебницу, чем-то похоже на это место преступления.

В моей голове звучит барабанный бой, за ним следует вспышка видения, и я вижу в своей руке окровавленный гаечный ключ…

Отгоняю вторгающееся воспоминание.

Каллум наклоняет голову.

— Это очень специфическая деталь, — говорит он, повторяя то, что я однажды сказала ему на месте преступления в Кембридже. — И могла быть известна только тем, кто тесно работал над делом.

— И убийце, — парирую я.

Его улыбка высокомерна.

— Верно. Убийца знает все детали.

Я пародирую его улыбку, хотя это совершенно неуместно в данный момент, и уверена, что из-за нее я выгляжу невменяемой.

Агент Алистер смотрит на меня с некоторой неуверенностью.

— Ладно, ладно, — говорит он. — Я доверяю твоему анализу. Он тот самый парень. На этом и сосредоточимся. Поэтому, у меня есть просьба, или, скорее, приказ, — он достает сложенный листок бумаги из внутреннего кармана своего пиджака. — У нас много быстро меняющихся деталей, и поскольку с доктором Торресом была, э-э, кое-какая ситуация, он не смог направить психиатра к профессору Локку…

— Я сделаю это.

Мое неожиданное согласие снова быть психиатром Каллума приводит в шок не только Алистера, но и Каллума. Оба мужчины выглядят неуверенными, но изгиб пухлых губ Каллума подрывает мою решимость, заставляя усомниться, правда ли я держу все под контролем, или вновь сделала то, что хочет именно он.

— Хэйлин, — говорит Алистер, и я вижу, как Каллум раздражается от того, что агент обращается ко мне по имени. — Я хотел, чтобы ты направила ему другого врача.

— На это уйдет много времени, — с нетерпением говорю я. — У нас его нет, и вы подчеркнули, что нам нужно использовать все ресурсы. Никаких проблем? — я беру бланк и тянусь за ручкой.

Алистер мгновение колеблется, прежде чем уступить. Он любит все контролировать, а эта ситуация становится опасно близкой к противоположной. Хотя у него нет особого выбора, ведь нужно, чтобы его опергруппа нашла подозреваемых и жертв.

— Раз уж ты понимаешь, что наши ресурсы ограничены, тогда присматривать за Локком я могу назначить только Эрнандеса.

Я бросаю взгляд на агента в черном костюме, стоящего на тротуаре. Два агента не смогли удержать Каллума на поводке с самого начала. Я расписываюсь на бланке, возлагая на себя ответственность за психическое здоровье Каллума. Мрачная ирония.