— О, я очень ценю твою жертву, доктор Сент-Джеймс.

Жидкий жар разливается по моим венам, и мои бедра сжимаются от пустой боли внутри. Всплывает воспоминание — мои запястья связаны; ноги обернуты вокруг его толкающихся бедер — и я чувствую Каллума так глубоко внутри себя, что мне приходится сделать шаг назад, чтобы вздохнуть.

Мои эмоции и слабости присущи любому человеку. Я грешна и порочна. Я не могу остановить поток эмоций, который он вызвал во мне за считанные часы. Я отдала Каллуму частичку себя, которую никогда не отдавала никому другому… И теперь не могу просто забыть, как бы сильно мне ни хотелось, как бы я ни старалась.

В отличие от бездушного демона, стоящего передо мной, я не бесчувственная тварь.

Несмотря на неразбериху внутри, мой разум сильнее моего сердца. Он всегда побеждает. Каллум знает это — он даже верит, что разум властен над материей, это философия Ницще из «Воли к власти». Вот почему последние слова, которые он произнес в мой адрес, были полны злобы.

«Я ни за что не отпущу тебя. Мы — двойственность».

Он хочет, чтобы я поддалась какой-то непонятной страсти. Манипулирует, используя все хитрости в своем арсенале, чтобы затуманить мой рассудок.

Я уже на грани умственного истощения, а мы едва начали этот танец.

Когда к Алистеру подходит криминалист, агент отходит в сторону, чтобы поговорить с ним наедине, и пространство между нами наполняется всем сказанным и недосказанным ранее.

Каллум подходит ближе, оставляя другого агента позади. Я намеренно ослабляю хватку на ремне, кончики пальцев покалывает, когда чувствительность возвращается.

Вот каково быть объектом одержимости Каллума. Сначала обезболивающий бальзам, затем агония.

Повязка на его левой руке испачкана свежей кровью. Как будто он знает, какой эффект производит на меня его близость, Каллум ухмыляется, неторопливо закатывая манжеты своей черной рубашки.

Я отрываю взгляд и замечаю татуировки в виде надписей, которые украшают области между символами и архаичными узорами на коже.

— Тебе больно, — мягким голосом говорит он, его взгляд скользит по моему телу, останавливаясь на синяках вдоль моей шеи.

Не понимаю, имеет ли он в виду нападение, которое я перенесла от мертвого подозреваемого, или наше безумное занятие любовью, но не хочу, чтобы он ощупывал мои раны.

— Хэйлин?

— Все нормально, — говорю, прерывая его. Я смотрю на слова, вытатуированные на его коже, переключая свои мысли на более безопасную тему, например, на цитату Гераклита, которую я читала бесчисленное количество раз на его руке. — Не было бы гармонии без высоких и низких нот…

Он опускает взгляд на свое предплечье, потом снова обращает внимание на меня.

— Процесс противостояния Эриды и Дике6.

Я непоколебимо выдерживаю его взгляд.

— Борьба и справедливость. Или это борьба и гармония? Во что верит эксперт по философии?

Вспышка веселья освещает его черты. Он облизывает нижнюю губу, словно пробуя меня на вкус, как змея, почуявшая добычу.

— Впечатляет. Удивлен, что ты запомнила мои татуировки и даже разузнала о них, — он бросает равнодушный взгляд на место преступления. — С другой стороны, ты никогда не могла оторвать от меня глаз.

От вспышки негодования у меня начинает гореть лицо. Но я мысленно пропускаю мимо ушей его язвительное замечание.

— Просто забавно, что у тебя набита цитата философа, которого прозвали Плачущий7. Это тебе… ну не знаю… не соответствует?

— Изначально его называли Загадочником8, — поправляет он, прежде чем сделать целенаправленный шаг вперед, чтобы заполнить пространство между нами своим всепоглощающим присутствием. — Здесь нет ничего забавного, малышка Хэйлин. Я всегда был честен с тобой. Не был загадочным, и всегда говорил тебе правду. Спрашивай меня о чем угодно. Чего бы ты ни захотела, в чем бы ни нуждалась, я все тебе отдам.

Под его завуалированным предложением одно слово кричит в моей голове.

Нож.

Каллум с вызовом смотрит на меня, и я хочу спросить, что он сделал с разделочным ножом после нападения Ландри. Он взял его с собой, когда покидал место ритуала? Этим оружием отрубили голову жертве?

«Ты же знаешь, что я могу их найти».

Эти слова Каллум сказал мне перед тем, как исчез в высоких камышах, оставив меня наводить порядок на месте ритуала. Он утверждает, что может найти пропавших жертв.

На несколько часов Каллум пропал из поля моего зрения — из поля зрения всех остальных. Отслеживающий браслет оставил в отеле. У него было чуть меньше трех часов, чтобы найти жертву, соорудить сцену преступления и вернуться в отель.

Если думать об этом с точки зрения кого-то другого, подобное невозможно. Времени бы не хватило. Чтобы добраться до отеля пешком, Каллуму потребовалось бы больше сорока пяти минут.