Поскольку Девин — судебный аналитик и самый близкий мне здесь союзник — и подруга — я доверила ей улики из ритуала Каллума. Бутылку вина. Костяную корону. Халат, который был на мне. Набор для доказательства сексуального насилия, который сделала сама.

Над последним я колебалась. Нет, Каллум не насиловал меня. Я была добровольной участницей. И согласно результатам токсикологического анализа в больнице, в моем организме не было обнаружено никаких лекарств. Меня не накачивали наркотиками. Но, поскольку я пока не могу логически объяснить, что произошло со мной во время ритуала, то должна все подвергнуть сомнению и проверить.

И пока я не вернулась в отель и не порылась в своей сумке, я даже не понимала, чего там не хватало из собранных улик.

Разделочный нож.

Иногда именно отсутствие улики является самой большой уликой.

Я не заметила этого, когда торопливо собирала предметы на ритуальной площадке? Или его украли из моей сумки позже?

— Хэйлин? Ты меня слышала?

Я усиленно моргаю и снова сосредотачиваюсь.

— Да, извини. Просто задумалась.

— Угу, — Девин поворачивается к своему набору. — Для того, чтобы обработать все, что ты мне дала, потребуется немного времени. Лаборатория перегружена.

Я прикусываю губу.

— Ладно. Просто надеялась… — я качаю головой, понятия не имея, что вообще такое надежда.

— Я знаю, — говорит она мягким и обнадеживающим тоном, поворачиваясь ко мне лицом. — Послушай. Что бы с тобой там ни случилось, — она кивает в сторону места ритуального преступления, — тебе потребуется еще больше времени, чтобы все осознать. Ты психолог, Хэйлин. Ты знаешь это. Дай себе передышку, чтобы успокоиться, или перенастроиться, или как там говорится.

Легкая улыбка появляется на моих губах. Я одобрительно киваю.

— Спасибо.

— Конечно, — она подходит ближе и понижает голос. — И если тебе нужно поговорить о том, что произошло между тобой и этим секси экспертом-консультантом, я выслушаю, без осуждения. Но если он причинил тебе боль…

— Нет. Правда. Ничего такого, — я встречаю ее обеспокоенный взгляд и пытаюсь ее убедить. — Как бы безумно это ни звучало, я просто хочу понять, что не схожу с ума.

Ее губы растягиваются в улыбке.

— О, я и сама могу тебе поставить диагноз. Ты настоящая психичка. Но, подозреваю, именно поэтому ты так хороша в своем деле.

Раздается веселый смешок, и я ценю ее попытку успокоить меня, несмотря на наше жуткое окружение и очевидный стресс от расследования.

— Спасибо. Думаю…

— Не за что. А теперь убирайся отсюда, пока не отрубилась на куче улик.

Девин направляется в центр места преступления, чтобы посовещаться с одним из федеральных агентов, оставляя у меня чувство какой-то странной, ранимой меланхолии.

Обычно я связывалась со своим менеджером в конце рабочего дня. Отправляла отчеты. У меня строгий распорядок. Был строгий распорядок. И, возможно, сейчас я чувствую его отсутствие. Ведь это удерживало мой разум сосредоточенным, занятым. Я была подальше от болезненных напоминаний о прошлом.

Уложив штатив и инструменты в чемодан, я перекидываю ремешок через плечо, постанывая от боли в спине. И правда, как только адреналин, который помогал переварить всю эту сцену, начинает убывать, каждый чувствительный синяк и травма на моем теле дают о себе знать.

На спине есть царапины от коры дерева, к которому я была привязана. Мои запястья ободраны из-за веревки. Кожа покрыта ссадинами, синяками и следами укусов, а на внутренней поверхности бедра вырезан символ.

Все тело гудит от болезненного напоминания о Каллуме.

В гостиничном номере есть ванна, и я подумываю о том, чтобы погрузиться в нее на следующие несколько часов, когда тревожное ощущение покалывает затылок, и все волоски встают дыбом.

Ранний утренний воздух потрескивает от изменения кинетической силы, и я чувствую момент, когда он входит в мое энергетическое поле. Как самый темный кремень, ударяющийся об абразивную поверхность, его присутствие царапает мою кожу, воспламеняя все тело.

Его огненный хаос пробивается сквозь мою защиту, и я начинаю задыхаться. Я чувствую, как он магнитом притягивает меня словно мотылька к ревущему пламени.

Какая ирония. Я стою посреди места преступления, созданного самим Предвестником.

Мое сердце сжимается в груди, каждая молекула вибрирует, когда я направляюсь к настилу и поднимаюсь по ступенькам на истертые доски. Собрав остатки сил, я смотрю вперед.

Силуэт Каллума обрамлен тусклым светом ламп.

Словно зажженная спичка, брошенная в дорожку из бензина, расстояние между нами прорезается в темноте. Он делает каждый шаг уверенно, неторопливо, его пристальный взгляд направлен на меня, отчего весь мир вокруг исчезает.