После того, как подтверждает перевод с опергруппой, он снова усаживает меня на заднее сиденье черного внедорожника. Я смотрю в окно и бросаю последний ностальгический взгляд на «Брайар».
Я больше не вернусь.
Из динамиков гремит музыка восьмидесятых, заполняя салон, а я откидываюсь на кожаное сиденье, гадая, что сейчас делает малышка Хэйлин.
Я скоро приеду, сладкая.
3
___
ОХОТНИЧЬИ УГОДЬЯ
ХЭЙЛИН
Есть история о монстре, который питается болью. Его клыки вонзаются в душу и высасывают страдание, как вампир высасывает кровь. Мучение течет по его венам, а печаль — это жилы внутри него. Это полый сосуд, который впитывает агонию так же, как мертвое существо питается жизненной силой.
В греческих мифах писали поэмы про этих демонов, воплощавших боль и отчаяние. Их называли Аглеа, олицетворениями наших грехов и нашей скорби.
Люди по специфике дают название своим эмоциям, даже превращают их в чудовищ. Чтобы осознать глубину своей душевной боли, осознать свое горе. Чтобы понять смысл бессмысленных трагедий и увечий, которые сами себе причиняют. Затем, как следствие, испытывают чувство вины.
У всех наших страданий есть причина.
Но мы можем отбросить это как нечто абстрактное.
Ведь как еще примириться со всем, что приходится терпеть?
Олицетворение моего глубокого горя явилось ко мне в образе прекрасного дьявола с сине-зелеными глазами и манящей улыбкой.
Этот демон вонзал зубы в мою плоть, смаковал мои слезы, упивался моей кровью. Он вцепился в мою душу и питался моей болью. Он вплелся в мои кости, проникая глубоко в мозг.
Как бы я ни старалась, я не могу убежать от него. Я чувствую его под своей кожей. Горячий поток искрится и обжигает мои мышцы, разрушительное пламя прижигает мои раны.
Каждый судорожный вдох, который я делаю, дерет легкие воспоминаниями о Каллуме. Я до сих пор ощущаю искры от его прикосновений, лихорадочный взгляд на своем теле. Напряженные моменты между нами были слишком сильны.
И пока я работаю на новом месте преступления в Холлоу-Роу, он — дьявол, которого я ищу во всех деталях.
Небо над полями смерти окрашено в темно-сливовый цвет, как синяки на моей шее. Запах дождя разносится по бескрайним зарослям болотного тростника, смешиваясь с утренней росой.
Я одержимо прочесывала место преступления с тех пор, как прибыла сюда вчера, в поисках единственной улики, которая свяжет профессора Каллума Локка с последней жертвой убийцы Предвестника.
Провожу по лбу тыльной стороной руки в перчатке, убирая со лба влажные пряди отросшей челки. Трудно сдерживать раздражение, я все время отвлекаюсь.
Я никогда раньше не пыталась построить повествование места преступления, когда у меня на примете уже был подозреваемый. Моя точка зрения предвзята. Я смотрю на все глазами Каллума, иду по его следам.
И это опасно. Если я совершу хоть один неверный шаг, хоть одну оплошность…
Что ж, я уже однажды наблюдала за этим в суде.
Я не позволю Каллуму снова ускользнуть от правосудия.
Когда вновь сосредотачиваюсь на месте преступления, я направляю луч прожектора в сторону от жертвы. Каллум не смог бы ничего разглядеть. Ночью луна еле виднелась.
Когда мы были вместе на ритуальной площадке.
Я загоняю эту мысль обратно в темный уголок своего сознания. Затем отряхиваю руки в перчатках и встаю перед штативом. Камера нацелена на замысловатую паутину из нитей и бесцветных язычков, натянутых между двумя жуткими болотными деревьями. Выхватываю пульт дистанционного управления из примятой тростниковой травы и начинаю быстро щелкать затвором, перемещаясь по кругу.
Чтобы разобраться в убийстве, я, по сути, воссоздаю картину преступления в обратном порядке.
На мгновение закрыв глаза, позволяю своим чувствам впитать зловоние, витающее в воздухе, представляю себе мрачные мысли Каллума, и черную, как смоль, дикость его движений. Каждое его действие было пропитано собственным злом.
Я знаю, где и в какое время видела его в последний раз. В 4:45. Именно тогда я позвонила агенту Алистеру. В следующий раз Каллума увидели два агента, которым было поручено наблюдать за ним. Это было около 7:30.
Чтобы отметить промежуток времени, я отсчитываю от того момента, когда преступник положил отрезанную голову рядом с подвешенным телом среди сплетенных нитей. Это был последний штрих.
Пока оцениваю время, рассчитывая продолжительность каждого отдельного действия, я должна быть внимательна и не навязывать свое мнение.
Именно по этой причине нужно отказаться от участия в этом деле, но кроме меня никто так не предан раскрытию истины.
Даже если эта истина похоронит меня вместе с Каллумом.
Я долго не обращала внимание на этот возможный факт. И сейчас не могу. Ведь я так близка к поимке Предвестника.
Но столкнусь с любыми последствиями, лишь бы Каллум оказался за решеткой навсегда.