Злобная искра зажигает мою кровь. Ток стремится к моему сердцу, и предвкушение ударяет в позвоночник. Я опускаю руку на стол. Появляется страстное желание почувствовать пульсацию ее сердцебиения.

Я не скрываю своей кривой улыбки, и мне нравится, как из-за этого она ерзает на стуле.

— Что бы делало твое добро, если бы зла не существовало? — говорю я ей. Слова Булгакова точно подходят к этому моменту.

Она целенаправленно дотрагивается до своего предплечья, и мне любопытно соскрести все эти слои одежды, лишь бы узнать, что скрывается под ними.

— Никаких игр, Каллум, — говорит она. — Я соглашусь, если все будет в разумных пределах, но твоя помощь должна считаться ценной.

— И что тогда будет в пределах разумного? Гамбургер? Звонок другу? Полуночная прогулка по пляжу? — я игриво пожимаю плечами, наслаждаясь нашими перепалками. — Может быть, я просто хочу замучить тебя догадками.

— Ты болен, — говорит она, теряя бдительность.

— Возможно, но ты единственная, кому нужна моя болезнь, сладкая.

Она лезет в свою сумку и достает ручку, но держит ее на расстоянии вытянутой руки.

— Значит, сделка?

Я киваю.

Она протягивает мне ручку.

— Поставь подпись.

Беря ручку, я кладу свой указательный палец рядом с ее. Между нами пробегает электрический разряд. Она отстраняется. Малейшее прикосновение пробуждает во мне первобытное желание схватить ее за волосы и прижать к столу.

Стиснув челюсти, я сжимаю ручку, черт возьми, чуть не ломая пластик. Мне придется постараться, чтобы держать эти позывы в узде.

Терпение для меня никогда не было ценным преимуществом. Признаю, я в некотором роде гедонист. И темная энергия, пульсирующая между мной и Хэйлин, сводит с ума. Хочется запутать ее в своей паутине и обескровливать, пока я не буду удовлетворен.

Занеся ручку над страницей, я поднимаю на нее взгляд.

— Интересно, кто из нас дьявол, а кто продает душу?

Она отбрасывает с лица пряди волос.

— Душа хотя бы должна быть, чтобы ее продавать.

Прежде чем все это закончится, моя маленькая Хэйлин посмотрит в глаза своему дьяволу и познает страх.

С довольной улыбкой я расписываюсь на бланках. Кладя перед ней ручку, говорю:

— Когда я раскрою дело, надеюсь, условия будут пересмотрены.

Она удивленно выдыхает.

— И почему, черт тебя дери, ты думаешь, что все так и будет?

Я наклоняю голову, рассматривая бриллиант, висящий у нее на шее, потом снова встречаюсь взглядом с ее манящими ореховыми глазами.

— Потому что это дело слишком важное, а не просто найти тела и назвать имя подозреваемого. Я буду спасителем тридцати трех жизней, Хэйлин. Я буду героем. И герой может просить все, что захочет.

Ей не нужно говорить ни слова. Выражение ее лица подтверждает правдивость моего заявления.

Вместо этого она разыгрывает представление, убирая бланки, вставая, беря сумку в руки.

— Собирай вещи, но будь налегке, Каллум. Твоему эго нужно много места.

Мой восхищенный взгляд задерживается на ее заднице, когда она выходит из комнаты.

Моя муза призналась в своем страхе, широко раскрылась и позволила мне погрузиться в ее глубины.

Теперь стремление копнуть глубже стало сильнее некуда.

___

КОРЕНЬ ЗЛА

КАЛЛУМ

Доктор Столл Верлис — долговязый мужчина средних лет с седыми волосами, который больше похож на политика, чем на психиатра. Один раз скажи ему «бу», и он задрожит, пугаясь своего пациента.

Судя по тому, как Хэйлин бросает на него настороженные взгляды, она также считает его неудачным выбором для моего психиатра.

Но вот мы здесь, в самом сердце Холлоу-Роу, все трое готовы творить историю. Если бы только я мог разговаривать сарказмом в своих мыслях.

Хэйлин протягивает мне ключ от номера, осторожно, чтобы наши пальцы не соприкасались. Я рассматриваю его; это настоящий ключ. Не пластиковая карточка. Бронза потускнела и потерлась, в принципе, как этот готический отель и городок. Хотя есть какое-то жутковатое очарование, вроде предсмертного ропота, который пробирает до костей сквозь древние деревья, но по большей части это полуразрушенная груда руин, а не город.

Несмотря на то, что я ценю все древнее и таинственное, я больше предпочитаю новое, чистое и современное, когда дело доходит до ночлега.

— Радуйся, что это не Брайар, — говорит Хэйлин, видя мое отвращение. — Твоя комната соединена с комнатой доктора Верлиса, и смежная дверь всегда должна быть незапертой. Занеси свои вещи. Мы должны встретиться с федералами, чтобы выехать на место происшествия.

— Да я прям расписался кровью, — говорю я. — Весь к твоим услугам.