Как утверждает Каллум, я, возможно, никогда не найду вещественных доказательств убийства в Кембридже. Я приняла этот факт. Дело закрыто. Если бы не личный характер убийства, Каллума, возможно, никогда бы не поймали.

Изначально я думала, что убийство в Кембридже было преступлением на почве страсти, которое Каллум потом попытался замаскировать под убийство Предвестника. В то время об убийствах писали все средства массовой информации. Это была отличная теория.

Однако, как только Каллума заперли, произошло нечто любопытное.

Убийства Предвестника прекратились.

Каллум Локк — гораздо более зловещий и неуравновешенный, чем обычный убийца, совершивший преступление на почве страсти. И теперь у меня есть шанс доказать это — прочесать темную бездну его разума и раскрыть его связь с убийствами.

Дьявол кроется в деталях, а детали находятся в голове этого дьявола.

И я широко распахну двери ада, выпустив чертёнка на свободу.

Дверь передо мной открывается, и я расправляю плечи.

— Доктор Торрес, — обращаюсь к главному психиатру больницы, и он разрешает мне войти в кабинет.

— Мисс Сент-Джеймс. Рад вас видеть. Пожалуйста, присаживайтесь.

Кабинет человека, заведующего отделением для душевнобольных преступников, выглядит совсем не так, как я себе представляла: с фактурными серыми стенами, мебелью из вишневого дуба и фотографиями Фрейда в рамках. Я даже думала, что в воздухе будет чувствоваться запах сигарного дыма.

Доктор Торрес опубликовал три статьи о лечении и коррекции опасных преступников с психическими расстройствами, он высоко ценится в медицинском сообществе за свои инновационные методы, но в его кабинете царит хаос.

Листы разбросаны по столу и полу. Папки лежат открытыми, а вырезки из статей виднеются повсюду. На книжной полке даже лежит недоеденный сэндвич в пластиковом контейнере.

Сам доктор тоже не очень выглядит: кривые очки в металлической оправе, копна растрепанных редеющих седых волос и наполовину расстегнутая рубашка поло.

И в офисе пахнет сыром.

Я оглядываюсь в поисках свободного места, и он извиняющимся жестом машет рукой, убирая беспорядок с одного из кожаных кресел перед деревянным столом.

— Пожалуйста, извините за беспорядок, — говорит он, снова предлагая мне присесть. — Хотел бы сказать, что это редкость, но когда я занят какой-то задачей, нахожусь в состоянии смятения.

Я улыбаюсь. На самом деле это меня не беспокоит… я же здесь ненадолго. Я выросла с матерью, страдающей СДВГ, которая металась от одного хобби к другому, как и в случае с профессиями, всегда оставляя за собой хаотичный беспорядок. Но ее хаос часто был результатом бескорыстной любви.

Воспоминание тяжелым грузом давит мне на грудь.

— Ничего страшного, — я ставлю свою холщовую сумку на единственное свободное место на полу. — Говорят, что все гении с примесью безумия.

Он посмеивается, усаживаясь в свое рабочее кресло и поправляя съехавший набок галстук.

— Да, точно.

— Вот почему вы являетесь ведущим специалистом в области лечения душевнобольных преступников.

Он наклоняет голову, в его прищуренных карих глазах появляется подозрительный блеск. Доктор Торрес может казаться рассеянным и туповатым, но он заслужил свою репутацию не просто так. Он не дурак, и, очевидно, его не задобрить комплиментами.

— Вы пришли сюда навестить моего пациента, Каллума Локка, — говорит он, сразу переходя к делу. — Обычно я требую присутствия специалиста-психиатра, когда представители закона хотят провести беседу с пациентом…

— Я не представитель закона, — говорю, проясняя ситуацию.

— И по этой причине я пренебрег правилом… единожды, — он подчеркивает последнюю часть.

Моя улыбка спадает.

— Я ценю это, но я же не проводила допрос.

Доктор Торрес внимательно смотрит на меня.

— Тогда чем я могу вам помочь, мисс Сент-Джеймс?

Прямо к делу.

— Я работаю в специализированном отделе расследований, и Каллум может быть полезен нам в одном деле.

Мой комментарий, кажется, забавляет его, поскольку он складывает пальцы домиком и расплывается в улыбке.

— Каллум не принесет вам никакой пользы.

— Почему это? Из-за своего психического состояния?

— Нет, потому что он здесь из-за вас, мисс Сент-Джеймс, — он хватает ручку со своего стола и роется в поисках листка бумаги. — Вряд ли он вообще захочет помогать кому-либо из законников, но особенно вам и вашему подразделению. Он может поддержать разговор на какую-нибудь занимательную тему, но у него нет желания, чтобы правосудие восторжествовало.

Я медленно киваю, пересматривая свой подход. И ценю откровенность доктора. Но у меня нет времени обсуждать этику, и именно поэтому я выбрала свою карьеру, а не ушла в медицину.