В груди нарастает тревога, и я бросаю взгляд на листок бумаги, который мне дал доктор Торрес.

Выглядывая в окно, дотрагиваюсь до кулона на своей шее, ища хоть какое-то подобие утешения и, возможно, контроля.

— Я совершаю очень большую ошибку, — шепчу.

Слова доктора Торрес преследуют меня, и теперь я не совсем уверена в своей цели и намерениях.

Я обвинила его в том, что он использует Каллума для продвижения своей карьеры — но я также тщеславна в своих попытках доказать, что Каллум — убийца Предвестник?

Что будет, если все пойдет неправильно?

Затем я вспоминаю ужасное место преступления, безучастно смотрящие глаза, истерзанные тела пропавших жертв.

Тела, которые, возможно, все еще живы.

Это единственное, чего никто не сказал на месте преступления, но именно об этом кричала тишина.

Вот почему в Холлоу-Роу позвали ФБР.

Если есть шанс, что жертв могут найти живыми, и этот шанс зависит от безжалостного татуированного убийцы…

Я хватаю свой телефон и открываю браузер. Набираю «видящий своими глазами — слеп» и нажимаю «Поиск».

Цитата сразу же всплывает из аллегории Платона: «Миф о пещере». Я нажимаю на ссылку и погружаюсь в чтение. Я всегда знала, что это метафорическая пьеса о теоретической разнице между интеллектом и невежеством.

Потираю лоб, пытаясь отогнать начинающуюся головную боль. Философия, особенно древнегреческая, не была моей сильной стороной в колледже. Я слишком рациональна, слишком практична, чтобы размышлять о смысле Вселенной.

Чем дальше я углубляюсь в исследования, тем больше выявляю главную тему. По большей части диалоги намекают на то, что большинство людей счастливы без музы, живут без божественного вдохновения, поскольку у них нет доступа к высшему восприятию реальности.

Проще говоря, меньше знаешь — крепче спишь.

Перейдя по ссылкам и прочитав определения и интерпретации эпистемологии, я оказываюсь на каком-то философском форуме, где теряю всякое представление о времени и причинах, и даже не могу вспомнить, что я изначально искала.

— Черт, — разочарованно выдыхаю я.

Бросаю взгляд в окно, как будто чувствую насмешку Каллума и его издевательство над моей попыткой собрать воедино эту зацепку. Зацепка или одержимость, как предупреждал доктор Торрес? В любом случае, это именно то, чего добивался Локк.

Я подвергаю сомнению все.

Риск, как и философия, представляет опасность. Единственный способ уменьшить опасность риска — это контролировать переменные.

Рассуждая рационально, мне нужно получить контроль над Каллумом Локком.

За эти годы я поставила себя на место многих социопатов и убийц. Я знаю, как они мыслят, как ведут себя, как реагируют на раздражители — и что они жаждут быть самыми умными, самыми могущественными в комнате.

Если увядающая роза — это то, чего желает Каллум, тогда я покажу ему свои падающие лепесточки.

Захожу еще на пару сайтов и достаю воду в бутылке из мини-холодильника. Затем звоню Джозефу Уилеру, юристу агентства, которого рекомендовал доктор Торрес, чтобы заключить сделку.

___

СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ

КАЛЛУМ

— Два визита за несколько дней. Для меня это большая честь, доктор Сент-Джеймс.

Хэйлин сидит на том же месте, что и вчера, за столом для посетителей. Только сегодня она, кажется, чуть менее взвинчена. Ее волосы распущены. Пышные пряди ниспадают на плечи, достигая ее груди грушевидной формы.

У меня возникает внезапное, разрушительное желание заправить белую прядь ей за ухо или намотать на кулак. Я прижимаю пальцы одной руки к ладони другой, лежащей на столе, чтобы сдержать порыв.

Она недавно принимала душ, я чувствую аромат обычного шампуня. Она собирала вещи в спешке, чтобы добраться сюда; не взяла с собой любимые моющие средства и парфюмерию.

Без возражений она достает документы из своей сумки и раскладывает бланки в ряд на столе. У нее все серьезно.

— Это предложение, Каллум, — заявляет она. — Ты не можешь торговаться или просить более выгодную сделку. У меня нет лишнего времени. Либо так, либо вообще ничего.

Я не смотрю на документы. Выдерживаю ее взгляд. Затянутое тучами небо грозит плохой погодой, а ее радужки отражают грозовую атмосферу за окнами, делая ее еще больше похожей на неземное сказочное существо.

— Прежде чем ты изложишь мне свое предложение, у меня есть просьба.

Она делает глубокий вдох.

— Говори.

— Твоя белая прядь…? — я тычу пальцем на свою щеку.

— Полиоз, — прямо отвечает она. — Не опасный генетический вид. У моей мамы тоже это было, — все ее черты напрягаются при упоминании о матери, и ее защитные стены возводятся выше, она избегает моего взгляда.