— Вчера днем меня вызвали на место преступления, — она открывает папку и поворачивает распечатанные снимки в мою сторону. — Я исследую эзотерический аспект, возможно, преступник бредит философией, — ее глаза на мгновение встречаются с моими, прежде чем она возвращает свой взгляд к верхнему изображению. — Или бредит пророческой связью.

Как убийца Предвестник.

Но она изо всех сил старается держаться, но ее выдает неспособность смотреть мне в глаза.

— Тебе нравится это слово, бредит, — я ухмыляюсь и наклоняюсь вперед, чтобы рассмотреть снимки, а они достойны внимания, на них глаза и деревья. Я просматриваю их веером, отмечая, что фотографии похожи на художественные, а не на обычные снимки с места преступления.

Я уже хорошо осведомлен об этом. У меня есть доступ к интернету в Брайаре, и в средствах массовой информации поднялся шум вокруг происшествия, где на жутких деревьях висят мертвые глаза. Слухи об исчезнувших людях из Холлоу-Роу уже циркулируют, наряду с шепотками о сатанинских практиках.

В подобных случаях люди твердят одно и то же. С незапамятных времен они придумывали дьяволов, чтобы обвинять их в своих несчастьях. Каждое поколение он воскресает в новой форме и получает силу уничтожать человечество.

Добро и зло по своей сути не существуют внутри материи. Именно человек и сознание решает, каким будет поступок.

— Эзотеризм — чрезвычайно широкое понятие, — говорю я с явным презрением в голосе. Все — от древнегреческой философии до теологии нью-эйдж7, — что не подпадает под юрисдикцию иудео-христианской религии, ученые поместили в эту расплывчатую категорию.

Она кивает.

— Я знаю, — говорит она, и ее согласие удивляет меня. — Но решила, что именно это моя отправная точка.

Я кончиками пальцев подталкиваю изображения обратно в ее направлении.

— Чертовски большой скачок от вырезанных глаз к Чосеру. Но это твоя специальность, не так ли? Сразу пошла к подозреваемому, запертому на отсутствии реальных улик.

— Специалист с места преступления установил связь, — говорит она, решительно игнорируя мой едкий сарказм.

— И мне это пришло на ум. Но должен ли я быть польщен или оскорблен? — подаюсь вперед, упираясь ладонями в край стола. — Думаю, оскорблен, ведь ты пришла сюда, предполагая, что я каким-то образом замешан.

Она непримиримо пожимает плечами.

— Я не сбрасывала со счетов эту идею.

Лукаво улыбаюсь, вытягивая ноги вперед.

— Тогда я польщен, что ты вообще обо мне думаешь. Но когда мы разговаривали в последний раз, на меня надели смирительную рубашку. Так что на этот раз я возьму пас.

— Ты сам подошел ко мне, Локк. Я не заставляла тебя произносить эти проклятые слова, — когда я начинаю подниматься, она говорит: — Подожди… — она указывает на определенный участок изображения, где, кажется, был пожар. — Мне нужно знать, есть ли какие-нибудь работы Чосера, параллельные этой сцене.

Я улыбаюсь и поднимаюсь на ноги.

— Доктор Сент-Джеймс, погугли, как ты сказала. Поищи переводы, заметки, — я машу рукой, подзывая мускулистого вышибалу из комнаты для встречи.

— Понятно, — говорит она, убирая снимки в папку. — Чосер — не единственный, кого в академических кругах хвалили за просто так.

Несмотря на очевидное ущемление моего самолюбия, я принимаю вызов.

— Чосер сбился с курса. Тебе нужно заглянуть в прошлое чуть дальше, дабы найти логичную эзотерическую связь.

Ее пристальный взгляд встречается с моим.

— Насколько дальше?

— Начни с древности и двигайся оттуда.

Она качает головой.

— Это… невероятно. Ты мне просто ебешь мозги.

Ее грубые слова словно гвозди впиваются мне в спину. Ох, как же мне хочется сделать это не только с мозгами.

Я кручу кольцо на большом пальце, встречая ее подозрительный взгляд.

— Видящий своими глазами — слеп, — говорю я, цитата холодно соскальзывает с моего языка, как вода со льда. — Предполагаю, что так. По крайней мере, это отправная точка, — подмигиваю ей.

Начинаю отворачиваться, и в ее карих глазах вспыхивает огонек паники.

— Чего ты хочешь? — спрашивает она.

Когда приближается психиатр, я прошу подождать еще минутку, затем встречаюсь взглядом с женщиной, которая отправила меня в этот сумасшедший дом.

— Во-первых, я хочу, чтобы ты называла меня по имени. Во-вторых, хочу того же, чего хочет любой заключенный. Свободы.

Она стоит напротив меня, ее фигура напоминает фею, темперамент такой же непостоянный.

— Видимо, никаких видов из окон или вкусной еды для великого Каллума Локка.

— Естественно.

— То, о чем ты просишь, не в моих силах.

Я перегибаюсь через стол, вдыхая полной грудью ее возбуждающий аромат.

— Ты понятия не имеешь, что в твоих силах, сладкая.

На этот раз красивый розовый оттенок, покрывающий ее щеки, — не уловка.

Удовлетворенный прилив гордости пробегает рябью по моей коже, когда я отталкиваюсь от стола.

— Свобода, — говорю я, — вот и все, Хэйлин. Удачи в твоем деле.

Я выхожу из комнаты для встреч, оставляя Хэйлин смотреть мне вслед для пущего эффекта.