Мои глаза широко распахиваются, когда приходит понимание – он ведет меня к своему дому. Но зачем? Неужели он хочет навредить Линкольну и заставить меня смотреть? Вот когда срабатывает переключатель в голове, посылая сигнал тревоги, я начинаю сопротивляться и бороться; мы уже почти на крыльце, когда наружу выбегает одинокая знакомая фигура. Глаза Линка всего на секунду в панике расширяются, осматривая меня, а потом он поднимает вверх обе руки, говоря:

– Отпусти ее, тебе не выбраться отсюда живым, с заложником или без.

Скрипучий басистый смех прокатывается за моей спиной.

– Как будто я не знаю. Я ждал твоего появления, Наоми, – обращаясь ко мне, медленно произносит Хольцман прямо над ухом.

Что?

Все тело буквально замирает, он готовился к моему приходу, вот же я глупая. Ну конечно, он знал… Мы так много времени провели вместе, пока я училась обходить чужие системы безопасности и становиться полезной Пэрришу, что его правая рука буквально выдрессировал меня по своему образу и подобию. Я думала, что научилась его читать, но все было с точностью до наоборот.

– Убери от нее свои руки, – сердитым ровным тоном говорит Линкольн, отводя руки еще дальше назад, я знаю, что за поясом его форменных черных брюк припрятано оружие, но также догадываюсь, что он видит другое, приставленное к моему затылку. Жесткий металл всегда ощущается тяжелым сгустком энергии, даже когда не прикасается к коже. Всего один выстрел отделяет меня от окончательного освобождения.

– Не торопите события, юноша, как я уже сказал, я ждал… Слишком долго, чтобы теперь спешить. – Хольцман убирает руку от моего рта, но не отпускает, хватая за горло. – Заходи в дом, – приказывает он Линкольну, но тот не двигается ни на дюйм. Когда его взгляд останавливается на моем лице, я коротко киваю, знаю, ему это не нравится, но я не допущу, чтобы он совершил какую-нибудь глупость и попал под случайную пулю.

Губы Линка истончаются, он начинает медленно пятиться к амбару, дверь которого широко распахнута, он делает еще несколько шагов и тонет в темном пространстве, Хольцман ведет меня следом, и мы входим в дом, свет зажигается.

– В верхнем ящике под раковиной есть наручники, я хочу, чтобы ты выложил все оружие на стол и пристегнул себя вон к той трубе. – Акцент Хольцмана усиливается, он волнуется или просто слишком устал. – Только так, чтобы я видел обе твои руки.

Пистолет утыкается мне в висок, и Линк почти рычит, подчиняясь приказу, он швыряет нож и топор на деревянную столешницу поверх неубранной посуды, отчего фарфоровая тарелка с остатками еды раскалывается. Все так же двигаясь спиной, он находит наручники, а потом нехотя пристегивает себя к трубе, бросая убийственный взгляд на Хольцмана.

– Хорошо. – Рука, держащая меня, разжимается, и от неожиданности я резко оборачиваюсь, отступая к столу. Но то, что вижу, заставляет меня вскрикнуть, приложив обе руки к губам.

Некогда красивое лицо с аристократичными скулами и прямым носом теперь покрыто сморщенными буграми оплавленной кожи, настоящее месиво, похожее на уродливую восковую маску. Единственное, что дает узнать личность, – его глаза, ярко-голубые, совсем не потускневшие от времени, и в них стоит такая мука, что моя грудь начинает гореть так же сильно, как в день, когда я видела его в последний раз.

– Вот что случается с теми, кто выбирает неверную сторону, Наоми, – спокойно говорит он, опустив пистолет. На нем простая неприметная одежда и бледно-красная кепка, истертая от постоянной носки, я не могу определить его нынешний возраст, но думаю, что теперь этому мужчине около пятидесяти. Он стоит передо мной так, словно ничего особенного не происходит, а я не могу поверить, что все это реально, ноги застыли на месте, разум подсказывает схватить топор и обороняться, но от чего? – Вижу, у тебя накопились вопросы. – Он улыбается, но кожа вокруг его губ натягивается, превращая улыбку в кривую гримасу.

– Я видела… видела… – сиплым голосом выговариваю, желая сделать глоток воды, во рту стоит сухость, как в пустыне. Он был в порядке, я точно помню, как же вышло, что его лицо теперь похоже на фарш.

– Нао, – зовет Линкольн, его взгляд прикован к пистолету в руке Хольцмана, это предупреждение для меня. Тогда человек передо мной еще больше удивляет, переворачивая оружие рукояткой в мою сторону и протягивая его вперед.

– Успокой своего приятеля, возьми оружие.

Даже если это изощренная ловушка, я не упущу возможность. Выхватываю пистолет, понятия не имея, как им пользоваться, и чисто машинально поднимаю его в трясущейся руке.

– Где ключи от наручников? – спрашиваю с большей твердостью в голосе.

– В моем левом кармане, ты возьмешь их, как только у тебя хватит духу нажать на курок. Но сперва хочу, чтобы ты пообещала, что доведешь начатое до конца, это ведь ты идешь по следу Пэрриша, я знал, что это ты.

Не спрашиваю, как он узнал, никто, кроме него, не смог бы собрать информацию, сведя все воедино. Ну разве что ФБР, может быть, поэтому мы должны поспешить здесь.