Музыка обрывается, мисс Риверс извиняется и покидает свое место, пытаясь выйти в сад, но охранники разворачивают ее на выходе, приказывая вернуться, они загораживают двери, как будто мы все здесь заперты в ловушке.

– Это весьма щедро, Маркус, – обращаясь к Пэрришу, произносит мистер Фэллон, но смотрит по-прежнему на меня. – Деньги уже переведены, с тобой, как всегда, приятно иметь дело. – После довольного кивка он разворачивается ко мне, сверкая лысиной и поглаживая себя по груди. – Сколько тебе лет, малышка?

В первый раз, когда он обратился ко мне, назвав этим прозвищем, я испытала холод, сейчас подобное не просто неуместно в сочетании с сальным взглядом, это посылает ужас прямо в кровь, заставляя его растекаться по телу с такой скоростью, что хочется выпрыгнуть из кожи и раствориться в пространстве.

– Шестнадцать, – робко говорю, уже понимая, что стоит за вопросом. Мне хочется думать, что я ошиблась, ищу поддержки в глазах мистера Хольцмана, но он лишь создает впечатление присутствия, уставившись в пространство над моей головой.

– Она прекрасно обучена, – вклинивается миссис Пэрриш. – Сара позаботилась, чтобы девочка неплохо смотрелась в обществе и помалкивала, ну и, разумеется, как вы просили, чиста во всех смыслах. – Она хихикает, но шутка так и не звучит. Я все ближе к тому, чтобы упасть в обморок, но терять сознание в клетке, полной хищников, – самое глупое из того, что можно себе позволить.

Начинаю осматриваться, неужели всем вокруг плевать, что здесь происходит настоящая долбаная торговля и товар, судя по всему, я? Гости выпивают и смеются, только сейчас замечаю, что некоторые спутники собравшихся выглядят не менее отчаявшимися, чем я. На шее одной девушки из-под громоздкого колье проглядывает лиловый синяк, она стоит, прижавшись к боку мужчины вдвое или даже втрое старше, рядом с ним еще пара таких же снобов, пожирающих ее глазами, как добычу.

Страх никогда еще не выходил за пределы возможного, я силюсь рассчитать все возможные варианты бегства, проклиная себя за то, что не послушала Руми. Ситуацию усложняет то, что я не могу оставить девочек. Ищу глазами Ким, но ее уже нет в комнате, кручу головой по сторонам, натыкаясь на ожившие полотна истинного ужаса.

– Ты нас не слушаешь, – рявкает миссис Пэрриш, от чего мой позвоночник натягивается как струна. – Мистеру Фэллону интересно посмотреть на галерею на третьем этаже, проводи его.

Ни за что на свете я не останусь один на один с этим человеком.

– Мы уже обсуждали это, Генрих, – зло рычит мистер Пэрриш, когда помощник что-то говорит ему на ухо. – Обучи кого-то другого. Она принадлежит нашему гостю.

Святые угодники!

Собираюсь развернуться, чтобы убежать и затеряться в коридорах особняка, а уже там действовать по ситуации, но пара постоянных охранников, Джеймс О’Нилл и Хит Моро, становятся по обе стороны от меня. Они часто сопровождают Руми, но сегодня здесь, потому что их заменяет тяжелая цепь на ее щиколотке.

– Пожалуйста, отпустите меня, – почти кричу, но никто не реагирует. Пара человек поворачивает головы, как будто ничего пугающего не происходит, а затем все возвращаются к своим разговорам, полностью игнорируя происходящее.

– Ты пойдешь с ним, – выдавливает Моро, с силой разворачивая меня за плечи.

– Я расскажу социальным службам! – воплю уже в полный голос, дергаясь в твердой хватке.

– Довольно! – Рев Пэрриша громом проносится по помещению. Он делает несколько шагов ко мне, наклоняясь, пока наши носы почти не сталкиваются. В его дыхании алкоголь и ничем не прикрытая злоба. – Ты заткнешься и отработаешь каждый цент. Я давал тебе слишком много свободы, гораздо больше, чем остальным, – шипит он мне в лицо. – Потому что он так захотел. А теперь, если не подчинишься, я передам тебя каждому желающему в этой комнате, и ни один социальный работник не сможет мне помешать. – Затем он выискивает что-то позади меня. – Сара! Вернись за гребаный рояль, вечер продолжается.

Я оглядываюсь, чтобы увидеть, как мисс Риверс на заплетающихся ногах подходит к инструменту и возобновляет игру. Теперь ее лицо больше не скрыто, оно посерело и осунулось, она смотрит сквозь клавиши, на которых вымещает всю свою злость, и музыка звучит еще яростнее. Глядя на нее, я вижу такую же сломленную девочку, которую никто не спас, и теперь она застряла в кошмаре, который повторяется на ее безвольных глазах из раза в раз.

Не знаю, что именно происходит, но все мои чувства отключаются, и я сбегаю куда-то внутрь своего сознания, видя большой и красивый дом с камином. Он теплый, полон дерева и света, что плавными потоками вливается сквозь огромные окна, за которыми виден густой лес. Мне нравится этот дом, он пахнет умиротворением и гармонией, я даже слышу далекий мужской смех, который не похож ни на один другой. Цепляюсь за мысленные образы, уносясь куда-то в другую реальность, где мне не хочется схватить ближайший столовый нож и пырнуть им мужчину, что ведет меня вверх по лестнице, освещенной желтыми огнями антикварных светильников.