Рыночная площадь небольшого городка празднично украшена и кишит посетителями, мы протискиваемся сквозь шумную толпу, держась за руки. В рюкзаке Линка, помимо сменной одежды, веревки и складного туристического ножа, нет ничего стоящего, поэтому он настоял на том, чтобы купить кухонный топор у местных ремесленников. Мы не могли рисковать тем, чтобы на железнодорожном вокзале металлодетектор обнаружил пистолет или другое оружие. Со мной лишь ноутбук и пара беспроводных наушников, чей радиус действия весьма ограничен, поэтому я буду ближе, чем когда-либо до этого, пока Линк будет делать свое дело.

Уэйд прислал сообщение, что расчистил нам путь, но времени в обрез, прежде чем у агента Дрейка снова возникнут вопросы. На наблюдение не было времени, но цифровой след ведет именно сюда, остается надеяться, что мы не ошиблись. Когда-то Хольцман был неплох в хакерстве, и я искренне считала его первоклассным специалистом, но с течением времени мои навыки поднялись до такого уровня, что я с легкостью могу маневрировать почти любыми данными.

Солнце начинает садиться, к утру мы должны вернуться во Франкфурт, чтобы вылететь в Бостон, так что, не теряя времени, Линк направляется прямо к окраине городка, а я перебираю ногами как можно быстрее, чтобы поспевать за ним.

– Ты не заходишь и не подаешь виду, а если слышишь что-нибудь, что тебе не нравится, сразу же отправляешь сообщение Уэйду, возвращаешься на вокзал и садишься в поезд, поняла? – говорит он, не сбавляя шаг.

– Что, по-твоему, я могу услышать? – Тошнота поднимается в горле, когда ужасные картины, которых не было в сценарии, начинают маячить перед глазами.

– Эй, все хорошо. Посмотри на меня! – остановившись, зовет Линк, обхватывая мои щеки своими большими ладонями. – Это просто крайняя мера. Ты в безопасности, помнишь? – Машинально киваю, не совсем уверенная в правдивости его слов. Если хоть один из нас под прицелом, второй тоже в опасности, но я боюсь не за себя. Хольцман обучен и слишком умен, он не зря так долго продержался рядом с Пэрришами. – Пообещай, что вернешься, если что-то пойдет не так.

– Обещаю, – говорю, незаметно скрещивая средние и указательные пальцы обеих рук. В глубине души я знаю, что, если Линк окажется в ловушке, я не смогу уйти, даже если обделаюсь от страха, лучше войду следом и погибну вместе с ним.

– Умница. – Линк целует меня в лоб, задерживаясь в этом положении, и ком встает в горле.

– Пожалуйста, будь осторожен, – перебираю слова, как молитву, одними губами, но знаю, что он меня слышит.

Место проживания Хольцмана не похоже на дом, скорее это большой переоборудованный амбар с подвалом и кирпичной пристройкой, служащей чем-то наподобие склада. Вокруг еще несколько отдельно стоящих домов, обнесенных невысокими заборами с вечно запертыми калитками. Соседские окна и веранды украшены светящимися огоньками в духе Сильвестра^[14], гирляндами и сладостями. Все заняты предпраздничной суетой, никто не обращает внимания на пару туристов. Милая старушка, меняющая занавески, напевает какую-то песню, не глядя в окно, на улице почти стемнело, так что, чтобы разглядеть пару людей, идущих вниз по улице, ей пришлось бы посветить фонариком.

Если бы я не знала лучше, решила бы, что это какая-то шутка, зачем вообще возвращаться на родину, будучи разыскиваемым властями, селиться в месте, где все друг друга знают, и не пытаться сбежать. Это настораживает, даже очень. Но еще больше пугает, когда Линкольн ускоряет шаг, сворачивает за угол и исчезает из поля зрения, а я остаюсь стоять в темноте, скрытая кроной невысокого дерева, неотрывно глядя на мрачную постройку. Здесь нет камер слежения, поэтому приходится просто глазеть по сторонам, убеждаясь, что все чисто, и прислушиваясь к каждому шороху, доносящемуся из наушника.

Раздается неопределенный звук, похожий на скрип открываемой двери, в остальном только тишина, сопровождаемая ритмичным дыханием Линка.

– Ты что-нибудь видишь? – говорю все тем же шепотом, словно кто-то другой может меня услышать.

Проходит минута, затем еще одна, прежде чем Линкольн отвечает, давая мне облегченно набрать в грудь немного кислорода.

– Дом пуст, но чайник на плите все еще теплый, он был здесь совсем недавно. Мне это не нравится, я проверю подвал, а потом вернусь за тобой, не выходи из укрытия.

– Хорошо… – успеваю ответить, прежде чем большая рука накрывает мой рот, наушник вынимают, а потом он шепчет в свободное ухо:

– Замри и иди со мной, тогда твой друг не пострадает.

Я не слышу Линкольна и не уверена, что в доме действительно больше никого нет, поэтому вместо борьбы киваю. Голос Хольцмана звучит грубее и старше, чем я помню, он много курил, работая на Пэрришей, щекочущий ноздри запах табака чувствуется даже сквозь пальцы, закрывающие нижнюю часть моего лица. Он тащит меня за собой, шагая большими рывками, этого не должно было произойти, но вот происходит, я снова ощущаю себя крошечной.