Оставляю невесомый поцелуй на ее волосах, решив провести время с пользой, и направляюсь на задний двор, где с прошлой недели осталось достаточное количество свежих бревен. Их доставляют сотрудники парка при резервации, которые тщательно следят за тем, чтобы упавшие деревья не мешали туристам, а те, что аварийно опасны, спиливают и привозят сюда. Это была идея Уэйда, чертова экоактивиста и зануды по части рационального использования ресурсов. Все еще не понимаю, как этот чудак может одновременно косить людей налево и направо, при этом спасая бездомных животных и выступая борцом за сохранность природы.

Так или иначе, рубка дров – отличное занятие для поддержания формы и оттачивания навыков работы с топором, когда мне недоступен зал и Дункан с его вечным брюзжанием, а еще бостонские зимы жутко холодные, так что топливо для камина как нельзя кстати. Я провожу в этой вариации медитации около полутора часов, пока периферийным зрением не фиксирую движение на веранде, что только заставляет идиотскую улыбку появиться на моем лице.

– Доброе утро, крас… – Слова замирают на языке. Нао стоит, облокотившись на деревянные перила примерно на пять футов выше моей головы, на ней одна из моих рубашек и гребаные очки, а еще отсюда открывается вид на ту ее часть, к которой я успел пристраститься. Она делает большой глоток кофе из кружки, что держит в руках, и вызывающе вздергивает бровь.

– Куда это ты пялишься? – Это нелепо, учитывая, что ее вкус все еще ощущается на моем языке, и она не особо отстает, разглядывая меня, стоящего здесь в одних синих джинсах и рабочих ботинках.

Ставлю топор рукояткой вверх и подхожу ближе, оказываясь прямо под ее ногами, наглая ухмылка ползет по лицу, это зрелище стоит того, чтобы получить пощечину. Но Наоми только качает головой и улыбается, делая очередной глоток. Руки так и чешутся от желания снова прикоснуться к ней, цепляюсь за край веранды, подтягиваясь на руках и карабкаясь вверх. Теперь нас разделяет только деревянный поручень, держусь за него руками, чтобы не упасть на груду щепок внизу. Щеки Нао заливаются краской, наши лица совсем близко, чувствую, как в пространстве между нами трепещет ее дыхание с нотками кофе и зубной пасты. А еще от нее пахнет моим шампунем, что в сочетании с одолженной рубашкой просто разрушительно для самоконтроля.

– Хочешь кофе? – робко спрашивает она, протягивая мне свою чашку, я продолжаю улыбаться, качая головой.

То, чего я действительно хочу, находится прямо передо мной, но это не кофе. Не знаю, как возможно с каждым днем становиться все более и более повернутым на одном человеке, но мои границы расширяются в геометрической прогрессии. Тянусь к ее губам, запечатлевая самый нежный поцелуй из возможных.

– М-м-м, – стонет Нао, немного отстраняясь, – мне это нравится.

– Что именно?

– Мы вот такие, без секретов и притворства.

Я не говорю этого вслух, но, несмотря на то что я впервые почувствовал искру, когда она стрельнула в меня злым взглядом, эта версия нас тоже моя любимая. Мне нравится, что мы можем быть собой, все как она и хотела, даже если открывшиеся части нас сломлены или местами ужасны, они идеально подходят друг другу, складываясь в нечто удивительное и прекрасное.

Решив, что это отличный момент, чтобы показать еще немного себя, я в последний раз целую ее и отступаю в сторону, перепрыгивая через перила.

– Хочу тебе кое-что показать. – Шагаю в дом, проверяя, идет ли она следом. Конечно, она идет, быстро перебирая ногами в огромных белых носках, которые стащила из моего шкафа. Не собираюсь ограничивать ее доступ к моему гардеробу, на самом деле я делаю мысленную пометку почаще портить ее одежду во время секса, чтобы у нее просто не оставалось другого выбора.

– Неужели еще остались вещи, которые я бы не видела? – шутит она, очевидно намекая на вчерашнюю бурную ночь.

– Конечно, красавица, мы ведь только выбрали персонажей и разобрались с управлением, тебе предстоит целый увлекательный мир из множества оргазмических квестов, – подмигиваю, подходя к нужной двери.

– Господи, ты такой ботаник. – Заливаясь смехом, она легонько ударяет меня кулаком в плечо. – Если за дверью окажется какое-нибудь извращенное дерьмо, как в «Пятидесяти оттенках», я ухожу.

Понятия не имею, о какой степени извращенности мы говорим, но есть вероятность, что она все-таки струсит, поэтому, приложив палец к сканеру, на всякий случай обхватываю ее талию своею рукой, чтобы она не пустилась наутек. Раздается тройной щелчок, и дверь открывается.

Я немного отступаю за спину Нао, давая ей возможность первой войти и оглядеться, она делает шаг, затем второй и громко выдыхает:

– Вааау! Ты что, косплеишь Тора?

Стена перед нами подсвечена люминесцентными автоматическими лампами, срабатывающими при открывании замка, на держателях висит более трех десятков различных топоров, несколько видов ножей и огнестрельного оружия. По левую сторону открытые вешалки с тактической экипировкой, необходимым снаряжением, карабинами, веревками и отдельная секция для запасных приборов слежения.

Нао подходит ближе, проводя рукой по рукоятке раритетного экземпляра.