– Сними, сними ее, – шиплю от удовольствия, нетерпеливо дергая руками выскальзывающую из пальцев пуговицу на юбке.

– Да, мэм. – Он расправляется с замком и хватается за пояс, а потом тянет вниз, стаскивая юбку вместе с колготками, и бросает на пол. Туда же летят и трусики, и вот я, уже абсолютно обнаженная, встречаю голодный безумный взгляд.

– Я обожаю твое тело, красавица. – Он проводит руками по моим очень заметным ребрам, спускаясь к бедрам и раздвигая их шире. – Но я, блядь, прослежу, чтобы ты набрала массу, иначе тебе не выдержать, когда я буду трахать тебя всю ночь напролет.

Мой рот открывается, чтобы сказать, что у меня нет возражений, особенно для второй части заявления, но вместо слов получается протяжный стон, когда язык Линка оказывается на моей киске и жадно лижет ее от входа до клитора.

– О черт! – бессвязно кричу, когда он буквально впивается в набухший бутон и сосет его, вызывая искры на поверхности моей кожи. Я так возбуждена, что вот-вот кончу, извиваясь на краю дивана. – Я хочу тебя внутри, сейчас же!

Он ухмыляется, продолжая играть языком, обводить мои складочки и добавляя пальцы, вводя их внутрь. Не совсем то, о чем я попросила, но ощущения настолько невероятны, что это прерывает мое растущее возмущение и приближает оргазм.

А потом я сильно дрожу и кричу, попадая в подобие водоворота, что несет меня на вершину любых ощущений, тело не слушается, трясется, Линкольн удерживает свой рот на месте, продлевая это ощущение, и когда я наконец спускаюсь с высоты, испытывая головокружение, он целует меня в губы, давая почувствовать собственный вкус и счастье, возведенное в абсолют.

Только когда все затихает, я тяжело дышу в потолок, а Линк отстраняется, наконец стягивая джинсы и вынимая бумажник, чтобы достать презерватив. Смотрю на его твердый член с благоговением, все еще в деталях помня, как восхитительно он ощущается внутри. Натянув латекс, Линк подхватывает меня на руки, перетягивая на себя, и ложится на ковер перед камином.

– В твоих руках не только этот член, красавица, а весь гребаный мир. Ты здесь главная.

Сердце щемит от его слов и той силы, которой он наделяет меня сейчас, а еще этот взгляд, наполненный нежностью и любовью, буквально заставляет все вокруг вращаться. Я приподнимаюсь, отбрасывая волосы с лица, а потом опускаюсь на член Линкольна, издавая стон. Он стонет в ответ, впиваясь пальцами в мои бедра, помогая насаживаться и подниматься.

– Ощущение того, как твоя киска сжимается вокруг меня, лучшее на земле, – хрипит Линк, закрывая глаза. Он не снял очков за все время, что мы провели в его доме, и я упиваюсь видом всех этих мускулов и его твердой челюсти, сжимающейся при каждом новом движении. – Это как попасть в рай при жизни, – бормочет он, садясь и целуя меня в губы, обнимая мою спину сильными руками.

Я увеличиваю ритм, двигаясь все быстрее, пока не получаю предупреждающий укус в шею. Линкольн откидывается на руках, снова давая мне контроль над его телом, упираюсь руками в твердую грудь, раскачиваясь взад и вперед, чтобы стимулировать свой клитор. Угол проникновения меняется, и нервные окончания в моем теле буквально воспламеняются, а потом я снова кончаю, выкрикиваю имя Линка на всю гостиную. Он издает неразборчивые звуки и стоны, продолжая двигаться, его член во мне еще больше увеличивается в размере, пока я лежу на его груди, абсолютно обессиленная и довольная. Тело подо мной напрягается еще больше, когда разрядка Линка приходит вслед за моей.

– Я люблю тебя, Нао. Так чертовски сильно, – говорит он сбившимся голосом.

– Я тоже тебя люблю, – приподнимаюсь, чтобы смотреть на него, впервые без страха произнося признание. Меня встречает широкая совершенная улыбка и калейдоскоп чувств во взгляде.

Мы смотрим друг на друга, практически не моргая, кажется, что время замерло и Вселенная схлопнулась в одну крохотную точку, в которой существуем только я и он. Мой Воин, мой Рыцарь Смерти, мой.

Она еще спит, тихо посапывая и зарывшись головой в подушку, не вините меня в том, что сдержал обещание и показал Наоми свою спальню во всех нужных ракурсах. Мы уснули под утро, совершенно измотанные и абсолютно счастливые. Теперь это два моих любимых слова – «совершенно» и «абсолютно».

Никогда еще чье-то присутствие в этом доме не переворачивало мир в самом лучшем смысле. Будь у меня возможность, я бы попросил Уэйда воткнуть в меня капельницу, чтобы вливать эту гармонию внутривенно. Осознание, что она здесь, рядом, странным образом проясняет туман в голове, сейчас спокойствие наступает только потому, что я смотрю на нее, оно ламинарным потоком растекается по моим венам, и я больше не слышу тиканье в голове, совсем.