Афродита ничего не ответила, и как раз в этот момент из примерочной вышла Зофи в строгом синем платье, подчеркивавшем ее загар и атлетичную фигуру.

– О, Зофи. Ты чудесно выглядишь.

Щеки амазонки стали пунцовыми, и она погладила ткань ладонями, стоя перед зеркалом.

– Оно не очень подходит для битв, – прокомментировала она, попытавшись ударить ногой и присесть на корточки.

– Ох, дорогая. Если ты в этом возрасте не можешь драться на каблуках и в строгом костюме, как ты можешь называть себя воительницей? – спросила богиня любви.

Персефона не могла понять, говорила ли Афродита серьезно или нет. Бессмертным легко было озвучивать такие вещи. Боги были практически непобедимы.

– Будем надеяться, что у тебя не будет причин драться с кем-то, пока ты охраняешь меня, – сказала Персефона.

Зофи снова скрылась за шторой. Она примерила еще несколько нарядов, предпочитая брюки юбкам и платьям. Персефоне все же удалось убедить амазонку купить одно платье – длиной до пола и того же цвета, что и первое, что она мерила, – указав на то, что если воительница будет ее эгидой, ей придется посещать официальные мероприятия.

Закончив с покупками, Персефона с Зофи вышли из магазина Афродиты.

– У тебя есть дом? – поинтересовалась Персефона.

– Мой дом в Терме, – ответила Зофи.

Это было в нескольких сотнях миль к северу от Новых Афин.

– А здесь, в Новых Афинах, тебе есть где остановиться?

Зофи нахмурилась. Похоже, этот вопрос смутил ее.

– Я должна всегда быть рядом с вами, Персефона.

Богиню озарила странная догадка.

– А где бы ты остановилась, если бы я тебя не обнаружила?

– На улице.

– Зофи!

– Да все в порядке, миледи. Я выносливая.

– В твоей выносливости я не сомневаюсь. Но я не позволю тебе ночевать на улице – ни как кошке, ни как человеку. Ты можешь пока спать на диване.

Им придется снова решить, кому где спать, когда Лекса вернется домой. Сивилла пока заняла кровать Лексы, а Персефона вряд ли будет спать в подземном царстве следующие несколько недель.

– Я не могу спать, – ответила Зофи.

– В каком смысле?

– Мне не нужен сон. Кто будет присматривать за вами, если я буду спать?

– Зофи, я же как-то выживала до этого момента, и меня никто не похитил. Я уверена, что со мной все будет в порядке.

Но стоило лишь этим словам слететь с ее губ, как Персефона почувствовала, что какая-то чужая магия схватила ее и потянула в пустоту.

Кто-то пытался ее переместить.

– Зофи…

У амазонки округлились глаза, и последнее, что Персефона увидела, прежде чем исчезнуть, – полный решимости взгляд Зофи.

Секундой позже Персефону швырнуло прямо в центр орущей толпы. Воздух был дымным и душным. Вокруг пахло табаком и людскими телами.

– А вот и она! – Аполлон обхватил рукой ее шею и притянул к себе. Он был вспотевшим, в повседневной одежде – рубашке поло и джинсах.

– Какого черта, Аполлон? – возмутилась Персефона, яростно оттолкнув его, но бог еще крепче прижал ее к себе, потащив через толпу к маленькой сцене в передней части зала. Шагая вперед, он повернул к ней голову и шепнул в ухо:

– У нас с тобой сделка, богиня.

Ей было противно чувствовать его дыхание на своей коже. Персефоне следовало ожидать, что Аполлон похитит ее в любой момент. Это была часть сделки, которую она забыла прояснить, и теперь очень об этом жалела.

Она оказалась под яркими огнями. Они слепили ее, и весь зал вокруг казался еще темнее, так что богиня не могла сказать, сколько людей столпилось перед ней.

Аполлон схватил микрофон и завопил в него:

– Все-все, это Персефона Роузи! Вы наверняка знаете ее как любовницу Аида, но сегодня она наше жюри, наш судья и наш палач!

Толпа взорвалась неодобрительными и восторженными возгласами.

Аполлон вернул микрофон в подставку и потянулся к руке Персефоны. Она отшатнулась, но бог положил ладонь ей на спину и подтолкнул к стулу сбоку от сцены.

– Прекрати меня трогать, Аполлон, – выдавила она сквозь зубы.

– Прекрати вести себя так, будто я тебе не нравлюсь, – ответил бог.

– Ты мне не нравишься. Любовь к тебе не была частью сделки, – огрызнулась она.

Аполлон сверкнул глазами:

– Я не против разорвать нашу сделку, Персефона, если ты сможешь жить дальше после смерти своей подруги.

Она прожгла его свирепым взглядом и села. Аполлон улыбнулся:

– Хорошая девочка. А теперь ты для меня посидишь тут с улыбкой на этом милом личике и побудешь судьей на нашем состязании, поняла?

Аполлон похлопал ее по щеке. Ей хотелось пнуть его по яйцам, но она сдержалась, сжав ладонями края стула. Когда он снова повернулся к толпе, они начали распевать его имя. Бог подбодрил их, взмахивая руками в воздухе.

– Леди и джентльмены «Лиры», среди нас есть претендент.

Толпа заулюлюкала, но Персефона испытала облегчение, потому что наконец поняла, где она. «Лира» была концертной площадкой Новых Афин, где выступали музыканты. Она находилась в Квартале искусств на краю города.