Она постучала в открытую дверь кабинета Деметрия.

– Есть минутка? – спросила она, когда он оторвал взгляд от планшета.

– Пока нет. Давай потом.

– У меня вопрос о списке дел.

Деметрий снял очки и уставился на нее:

– Там всего три пункта, Персефона. Что, это так сложно?

Его слова выбили ее из колеи.

– Нет, не сложно, – огрызнулась она. – Но у меня есть другие истории…

– Не сегодня, – перебил он. – Сегодня тебе нужно выполнить три задачи к пяти вечера.

Персефона стиснула зубы так сильно, что казалось, ее челюсти вот-вот сломаются.

– Закрой дверь, когда выйдешь.

Она хлопнула ею изо всех сил. Наверно, это был не лучший жест, но все же лучше, чем превратить начальника в решето колючими стеблями, которые ей хотелось в него выпустить. Она сделала несколько глубоких вдохов, решив, что ей следует просто выполнить все те задачи, что на нее возложил Деметрий.

Покончив с ними, она смогла разобрать всю ту информацию, что получила за последние несколько недель, чтобы выбрать следующую историю.

Ей были доступны несколько вариантов и миллион линий для расследований, но информация, к которой ее тянуло больше всего, неизменно включала ее мать. Богиню плодородия следовало бы переименовать в богиню божественного наказания, потому что ей определенно нравилось мучить других, и ее методы всегда были крайне жестокими – она часто обрекала смертных на голодную смерть или насылала на них проклятие в виде неутолимого голода. Временами, особенно разозлившись, она создавала бесхлебицу, от которой вымирали целые народы.

«Моя мать хуже их всех», – подумала Персефона.

Когда подошло время ланча, Персефона размышляла над тем, стоит ли ей написать о Деметре. Она уже видела заголовок, напечатанный черным жирным шрифтом:

Заботливая богиня плодородия лишает еды целые народы

Потом она поморщилась, представив, что из этого выйдет.

Деметра наверняка отомстит ей тем самым единственным способом, который могла себе представить Персефона – раскрыв, что на самом деле она дочь Деметры.

Раздумывая над этим, Персефона вышла из Акрополя и встретилась с Сивиллой в кафе «У Митеко».

Ее мысли хаотично метались в нескольких направлениях – от исцеления Лексы до гнева Аида, – из-за чего ей было сложно сосредоточиться на том, что говорила Сивилла, хотя у той были важные новости.

– Мне на этой неделе предложили работу, – произнесла подруга, что наконец привлекло внимание Персефоны. – От фонда «Кипарис».

Лицо Персефоны просветлело.

– О, Сивилла! Я так за тебя рада.

– Мне следует поблагодарить тебя. Я уверена, они сделали это из-за тебя.

Богиня покачала головой:

– Аид видит таланты.

Оракула это явно не убедило.

Персефона не могла объяснить почему, но ее радость за Сивиллу тут же померкла, сменившись тяжелым чувством в груди. Это была смесь чувств – вины, безнадежности, массы невысказанных чувств.

– Мне придется развлекаться с Аполлоном, – внезапно сказала она.

Сивилла уставилась на Персефону.

– Это условие нашей сделки, – объяснила Персефона. – Я просто… хочу, чтобы ты знала.

– Я рада, что ты мне сказала, – ответила та, и Персефона никак не могла перестать думать, что ее подруга слишком хорошая, слишком понимающая.

– Ты помнишь, на званом вечере, когда ты сказала мне, что наши с Аидом цвета…

Она запнулась. Глаза Сивиллы изучали ее, она сжала губы. Персефона была не уверена, пыталась ли она сдержаться, чтобы не сказать то, о чем пожалеет, или просто сдерживала улыбку. Как бы то ни было, Персефоне просто необходимо было спросить:

– Они все еще… переплетены?

– Да, – тихо ответила подруга. – Жаль, что ты не можешь их видеть. Они прекрасны, чувственны и хаотичны.

Персефона ответила безрадостным смехом:

– Хаотично – это про нас.

Сивилла улыбнулась:

– Да, как я сказала, они хаотично спутаны.

Персефона бросила на нее вопросительный взгляд.

– Так случается, когда встречаются двое могущественных людей.

– Ты о разногласиях? – уточнила Персефона.

– А еще о страсти и блаженстве, – теперь Сивилла окончательно улыбалась.

Персефона отвела взгляд. У них с Аидом определенно все это было, но смогут ли они все исправить? После того, что она натворила.

Сивилла накрыла ладонь Персефоны своей.

– Тебе всегда было суждено стать великой, Персефона, но достичь этого можно лишь войной.

Она поежилась:

– Войной не в буквальном смысле, верно?

Сивилла не ответила.

Они разошлись в разных направлениях. Персефона отправилась обратно на работу, а Сивилла – в больницу, чтобы навестить Лексу. Персефона пока не получала сообщений от Элишки, из чего делала вывод, что Лекса еще не проснулась. Эта мысль вызвала в ней тревогу. Неужели магия Аполлона не сработала? Она отогнала от себя эти мысли. Аполлон был древним богом, а его магия – хорошо натренированной.