– Не вини себя за то, что размышляешь об убийстве, милая. Многие боги делали намного более ужасные вещи.

Персефона знала, что это правда.

– Яд вряд ли сильно навредит Аполлону, ну разве что вызовет сильную тошноту, что будет не менее весело. Что называется, никаких последствий.

Персефона рассмеялась и решила подумать об этом позже.

Они растирали листья и масла для могущественных зелий, пока от ступки и пестика у Персефоны не заболели ладони, а глаза не защипало от соков растений. В какой-то момент она подняла руку, чтобы потереть глаза, но ладонь Гекаты тут же схватила ее за запястье.

Персефона вскрикнула – больше от удивления. Она и не знала, что Геката умеет так быстро двигаться.

– Не вздумай.

Геката отвела Персефону к умывальнику. Там богиня весны вымыла руки и подождала, пока Геката закончит, чтобы вместе с ней сходить в поля Асфоделя.

– Я окончательно утвердила твой наряд для дня летнего солнцестояния, – сказала Геката. У Персефоны стало неспокойно внутри. Она знала, что богиня пыталась сделать. Та уже заказала для Персефоны новую корону по этому случаю. Она пыталась создать для нее образ царицы, и после ссоры с Аидом ее это тревожило.

Когда Персефона с Гекатой пришли в деревню, вокруг них столпились души. Она не знала почему, но сегодня от их радости, доброты и искренней преданности у нее на глаза наворачивались слезы. Может, это было как-то связано с ее разговором с Гекатой. Она всегда знала, что люди подземного царства считали ее богиней. Более того, они сразу приняли ее как часть своего мира и постоянно намекали на то, что она может стать царицей подземного мира, чему она яро противилась.

Она боялась.

Боялась, что чем-то разочарует их, как разочаровала свою мать, как разочаровала Аида.

Она сделала глубокий вдох, подавляя эмоции, что комом встали у нее в горле, и притворилась, что все отлично. Она помогла с окончательными решениями по празднованию дня солнцестояния, продегустировала разные блюда, одобрила декор и поиграла с детьми, прежде чем вернуться в верхний мир.

Приехав домой, Персефона дала волю эмоциям.

Сивилла не задавала вопросов. Она наверняка уже догадалась, что случилось. Оракул лишь обнимала ее, пока Персефона рыдала, после чего богиня уснула.

На следующий день перед работой Персефона заехала в больницу – но лишь для того, чтобы услышать, что Лекса спит.

– Она ненадолго просыпалась, – сказала Элишка. – Но была так растеряна… Врачи дали ей снотворное.

– Растеряна?

Персефону пронзила тревога, отчего она ощутила приступ тошноты.

– Они думают, это временный психоз, – объяснила мать Лексы. – Это нередкое явление для пациентов, которые были на аппарате искусственной вентиляции легких.

Психоз. Временный.

Она мгновенно испытала облегчение. Наверно, было слишком самонадеянно ожидать, что Лекса просто сразу вернется назад. И все же Персефона на это надеялась. Она думала, что божественная магия будет работать не так, как традиционная медицина. Что когда Аполлон говорил о чудесах, он имел в виду и ускоренное восстановление.

– Персефона, ты в порядке? – спросила Элишка.

Богиня встретилась с ней взглядом и кивнула:

– Да, все отлично. Вы… напишете мне, когда Лекса проснется?

– Конечно, милая, – она умолкла, пристально всмотревшись в нее. Что бы Элишка ни увидела в выражении лица Персефоны, это пробудило у нее подозрения, потому что она снова спросила:

– Ты уверена, что у тебя все нормально?

«Нет, – подумала Персефона. – Весь мой мир разваливается на части». Она кивнула:

– Да, я просто… устала, – она поняла, что сморозила глупость. Элишка ведь тоже устала.

– Я понимаю. Обещаю, что напишу тебе сразу, как только Лекса проснется.

Она крепко обняла Персефону:

– Я так благодарна, что у Лексы есть такая подруга, как ты.

Персефона тяжело сглотнула. И снова у нее в голове всплыли слова Аида.

«Ты должна знать, что твои действия приговорили Лексу к судьбе, которая хуже смерти».

Они впились в нее словно пиявки, жаждая ее крови. Из-за них у нее раскалывалась голова и ныло сердце. От них ей хотелось кричать.

«Я плохая подруга. Я плохая возлюбленная. Я плохая богиня».

На работе было неловко.

Персефоне было некомфортно находиться рядом с Деметрием, с тех пор как узнала о его сделке с Кэлом Ставросом. Она понимала, что по сути сделала то же самое, но почему-то его ситуация все равно казалась иной.

Или, может, она просто продолжала убеждать себя в этом.

Что было еще хуже, он решил завалить ее черной работой – такой, как ксерокопирование документов, проверка статей ее коллег и исследование законодательства о неприкосновенности личной жизни для него самого. Он отправил ей список дел по электронной почте с пометкой, что все это нужно сделать к концу дня, а это значило, что она не сможет поработать над историями, которые были в ее собственном списке.