Ее ошарашило то, что Деметрий прибегнул к таким мерам. Любовные зелья были серьезным бизнесом. Их приготовление и продажу запретили не просто так. Они лишали людей выбора.

– Я этим не горжусь, – признался Деметрий. – Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы его отпустил.

– Вы должны разорвать эту связь, – ответила Персефона. Деметрий распахнул глаза. Он явно не ожидал от нее этих слов.

– Разорвать?

– Или сказать ему, что вы сделали, – настаивала Персефона. – Деметрий… вы поступили неправильно.

– Я говорю это тебе не для того, чтобы ты учила меня, как с этим справиться, – он покраснел. – Я рассказал тебе, чтобы ты поняла, почему я давил на тебя.

– Я понимаю, но, Деметрий… если вы и правда любили…

– Хватит, – перебил Деметрий, и Персефона закрыла рот. Он сделал глубокий вдох. – Этот разговор окончен.

– Деметрий…

– Если я услышу, как кто-то шепчется о том, что я тебе рассказал, Персефона, я тебя уволю. Обещаю.

Персефона поджала губы и встала, потрясенная. Уже выходя из кабинета, она остановилась, чтобы сказать:

– Вы ничем не лучше Аполлона.

Деметрий рассмеялся – холодно и безрадостно.

– Кажется, меня в первый раз сравнивают с богом.

– Это не комплимент, – ответила Персефона. Она знала, что указывать на это не было необходимости. Деметрий отлично понял смысл ее сравнения. Аполлон и Деметрий по сути принимали одинаковые решения в том, что касалось людей, которых, как они считали, они любили, но для самих этих людей итог был печальным.

Она вышла из кабинета Деметрия и взяла свои вещи.

– О… эм, Персефона? – окликнула ее Елена, когда богиня прошла мимо ее стойки к лифту.

Она не остановилась.

– Персефона?

Елена подошла к ней.

– Что, Елена? – рявкнула она.

– Вы…

– Пожалуйста, не спрашивай меня, в порядке ли я.

Елена сжала губы, а потом, поколебавшись, с трудом выговорила:

– Эм, это пришло для вас.

Она протянула Персефоне белый конверт.

– Кто?.. – хотела было спросить Персефона, но Елена уже развернулась и направилась обратно к своему столу.

Персефона вздохнула. Она не могла винить девушку за то, что та практически сбежала от нее. Теперь у нее уже было две причины извиняться, но ей придется сделать это позже, потому что сейчас ей очень хотелось уйти.

Она шагнула в лифт и открыла конверт.

Внутри было написанное от руки письмо.

«Дражайшая Персефона!

Я вижу, тебе не понравилась роза. Может, будущие подарки покажутся тебе более приемлемыми.

Твой обожатель»

Персефона впервые вспомнила о розе, которая оказалась у нее на столе несколько дней назад. Роза все еще лежала там, увядшая и забытая после происшествия с Лексой. Тогда она решила, что ее прислал Аид, но теперь осознала, что цветок был не от него. Тогда нужно было сказать Елене, чтобы больше она не принимала для нее подарки и конверты без подписи.

Ей вдруг стало неспокойно. Персефона смяла письмо в руках и выбросила, выйдя из лифта.

Она вызвала такси и отправилась в больницу, чтобы навестить Лексу.

Ей никогда не привыкнуть к этому месту. От одного приближения к нему ее охватило беспокойство – и оно только усилилось, когда богиня поднялась на второй этаж и пошла по коридору к палате Лексы. Она вдруг остановилась, заметив Элишку и Адама, разговаривавших с доктором.

– Нам пора принимать решение, – произнес врач.

Родители Лексы были убиты горем.

Персефона спряталась за компьютерную стойку и прислушалась.

– Сколько она еще проживет? После того как аппарат отключат? – спросил Адам.

– Это зависит только от нее. Могут пройти секунды или дни.

У Персефоны внутри все сжалось.

– Конечно, решать только вам, – сказал доктор. – Я дам вам время подумать. Если у вас появятся вопросы, пожалуйста, дайте мне знать.

Персефона повернулась и побежала по коридору в туалет. Она едва успела добраться до унитаза, как ее стошнило. Когда рвотные позывы прекратились, она тяжело задышала.

Ей пришлось собираться с духом намного дольше, чем она думала, и к тому времени, как она вернулась к палате Лексы, Элишка уже была одна. Она подняла взгляд, когда вошла Персефона, и улыбнулась ей:

– Здравствуй, Персефона.

– Здравствуйте, миссис Сидерис. Надеюсь, я вам не помешаю. Мне следовало предупредить заранее о своем приходе.

– Все в порядке, милая. – Элишка вытянулась. – Если ты пока здесь побудешь, я, пожалуй, схожу прогуляться.

Персефона кивнула и заставила себя улыбнуться. Когда Элишка ушла, она присела на кровать Лексы и осторожно взяла ее за руку. На коже Лексы виднелись синяки, оставленные капельницей, и следы от пластыря, удерживавшего трубки на ее теле.

Вина легла на плечи Персефоны тяжким грузом. Она не смогла найти исцеление для травм Лексы. За нее дышал аппарат искусственной вентиляции легких, поддерживая жизнь в ее теле, и родители Лексы хотят его отключить.

Худший кошмар Персефоны стал реальностью.