– С чего вдруг? – огрызнулась она. – Он собирался забрать Лексу! Но что еще хуже, пытался скрыть это от меня.

– Он делал свою работу, Персефона.

– Убийство моей подруги не работа! Это убийство!

– Ты знаешь, что это не убийство! – Его голос теперь звучал жестко. – А сохранять ее жизнь ради твоей выгоды не доброта! Она страдает, и ты продлеваешь ее муки!

Она поежилась, но быстро оправилась.

– Нет, это ты продлеваешь все это. Ты мог бы исцелить ее, но решил не помогать мне.

– Ты хочешь, чтобы я поторговался с мойрами, чтобы она смогла выжить? И смерть кого-то другого будет на твоей совести? Тебе не идут убийства, богиня.

Персефона влепила ему пощечину – или, по крайней мере, попыталась, потому что Аид схватил ее за запястье, притянул к себе и поцеловал, не отпуская, пока она не перестала биться в его объятиях, и единственное, на что у нее оставались силы, – это расплакаться.

– Я не знаю, как терять кого-то, Аид, – всхлипнула она, уткнувшись ему в грудь.

Он обхватил ее лицо ладонями, пытаясь стереть слезы.

– Я знаю, – ответил он. – Но попытка убежать от этого тебе не поможет, Персефона. Ты лишь откладываешь неизбежное.

– Аид, пожалуйста. Что, если бы на ее месте была я?

Он отпустил ее так резко, что она едва не упала.

– Я отказываюсь об этом думать.

– Только не говори мне, что не нарушишь все божественные законы до единого ради меня.

Персефона и прежде замечала глубину глаз Аида – в них словно отражались тысячи жизней, – но это не шло ни в какое сравнение с тем, что она увидела сейчас. Это была вспышка злобы – в этот момент, богиня могла поклясться, она увидела все те жестокие дела, что он когда-либо творил. Она не сомневалась в том, через что он готов был пройти, чтобы спасти ее.

– Не сомневайтесь, миледи, ради вас я спалил бы весь мир, но это ноша, которую я готов нести. Можешь ли ты сказать то же и о себе?

Что-то изменилось в Аиде после его вопроса, и все раны, которые вдруг перед ней открылись, так же неожиданно и закрылись. Глаза потухли, а выражение лица стало непроницаемым.

– Я дам тебе еще один день проститься с Лексой, – сказал он. – Это единственный компромисс, что я могу предложить. Будь благодарна за то, что я вообще его предлагаю.

Бог исчез.

Оставшись в тронном зале одна, Персефона ждала, как ее накроет осознание, что в следующие двадцать четыре часа Лекса умрет.

Но вместо этого к ней пришло странное чувство решимости.

«Последствия для богов, – подумала она. – Для богов нет никаких последствий».

Она встала и перенеслась к себе в квартиру. Сивилла отдыхала на диване, и ее глаза округлились при виде Персефоны – в крови и шрамах от собственной магии.

Оракул села.

– Персефона, ты…

– Я в порядке, – быстро ответила она. – Мне нужна твоя помощь. Где Аполлон обычно отдыхает по четвергам?

Персефона шла по узким, вымощенным булыжником улочкам Квартала удовольствий мимо выбеленных магазинов и борделей с названиями вроде «Гетера», «Порнаи» и «Капсура». Проходы были до отказа заполнены людьми. Там были те, кто пришел насладиться удовольствиями квартала, – их легко было узнать по маскам, что они носили, чтобы скрыть свою личность. Также там были и те, кто давал эти удовольствия, – женщины в кружевах и мужчины с обнаженной грудью. Они танцевали в толпе, дразня потенциальных клиентов перьевыми боа и шоколадом. Их кожа блестела от масел с ароматом жасмина и ванили. Над их головами перекрещивались лучи света, придавая всему месту странное красное сияние.

Как оказалось, именно сюда Аполлон приходил вечером по четвергам.

– Он будет у Эрота, – сказала Сивилла. – У него там номер на третьем этаже.

Богиня весны поправила маску, которую одолжила у Сивиллы, панически боясь, что она развяжется и выдаст ее личность. Маска была тяжелой и полностью черной. Персефоне нужно было дойти в ней только до борделя Эрота. Внутри каждому посетителю гарантировалась анонимность.

Она понимала, что у нее есть выбор, но не желала его делать. Ее мать права. Почему бы не попросить Аполлона исцелить ее подругу? Персефона была готова заключить эту сделку, так что она направилась прямо к Эроту.

Она увидела его издалека – огромный зеркальный фаллос на самом краю Квартала удовольствий. Будучи одним из самых дорогих и престижных борделей, он имел лучший вид на океан. Дойдя до его дверей, она сняла пальто и маску, оставшись в простом черном платье и черных босоножках с ремешками – это был стандартный наряд женщин, служивших у Эрота, и если Персефоне повезет, она смешается с ними, чтобы найти Аполлона.

Она удивилась, обнаружив, что интерьер борделя достаточно традиционный. Передняя в форме круга, освещаемая огромной хрустальной люстрой. Красные стены, украшенные зеркалами в изысканных рамах и канделябрами. В помещении было пусто, и она прошла по мраморному полу к роскошной лестнице, ведущей на второй этаж.