Богиня качнула головой, и Аид развернул ее лицом к зеркальной стене. Он наклонил ее вперед, и она уперлась руками в зеркало, наблюдая за ним в отражении. С голодным блеском в глазах он развел ее ноги и задрал юбку.

Его рука коснулась ее кожи, а потом шлепнула по ягодице. Она вскрикнула – больше от удивления, чем от боли, и Аид поднял взгляд, встретившись с ней глазами в зеркале, после чего спустил до лодыжек ее трусики и помог ей переступить через них. Внутри у нее все напряглось от предвкушения, когда он сунул их в карман.

Персефона охнула, когда его ладонь легла меж ее бедер. Она выгнула спину, ощущая его дразнящие пальцы. Она уже была готова – ей даже не нужна была прелюдия.

Аид шумно выдохнул:

– Такая чертовски влажная. И давно?

У нее вырвался стон.

– С тех пор, как приехала. Я хотела тебя уже на танцполе. Чтобы ты появился из темноты, но тебя там не было.

– Теперь я здесь. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее в плечо, а потом спустился губами по спине к ягодицам. Тем временем один из пальцев погрузился в нее, а другая ладонь мягкими мучительными кругами водила по ее клитору. Богиня едва дышала, сосредоточившись на ощущении его внутри себя, потеряв разум от страсти.

– Аид, – взмолилась она. – Пожалуйста.

Он убрал руки, и Персефона вскрикнула от досады. Она начала поворачиваться к нему, чувствуя себя обезумевшей. Ей нужно было кончить, и если он ей не поможет, она позаботится о себе сама.

Но ладони Аида удержали ее на месте.

– Стой, – приказал он, и она пронзила его гневным взглядом через зеркало.

На губах у него заиграла дьявольская усмешка.

– Что это будет за наказание, если я дам тебе то, что ты хочешь, по первому твоему требованию?

Она выставила вперед подбородок:

– Не притворяйся, будто не хочешь меня.

– О, я и не притворяюсь, – он расстегнул брюки, высвободив член, и вошел в нее сзади. У Персефоны перехватило дыхание. Как получилось, что член Аида стал еще толще? Она приняла его за один быстрый толчок, и из груди у нее вырвался стон, когда он задвигался в ней.

Поначалу Аид как будто не знал, за что взяться – его ладони сжимали то ее грудь, то живот, то бедра. А потом он схватил богиню одной рукой за длинные волосы, намотал на ладонь и оттянул ее голову назад, чтобы поцеловать ее в губы. Когда он отпустил ее, его толчки стали неторопливыми, и она чувствовала его внизу своего живота.

– Это для нас, – произнес он. – Ты больше ни с кем не будешь это делить.

Персефона лишь всхлипнула в ответ. Она ощутила силу его слов, как и болезненное трение внутри. Его рука обхватила ее живот, чтобы удержать на месте, и она вонзила ногти ему в кожу.

– Некоторые вещи для меня священны, – дыхание Аида стало сбивчивым, но он продолжил говорить, и его слова переплетались со стонами Персефоны. – Вот это для меня священно. Ты для меня священна. Понимаешь?

Персефона кивнула. Пот проступил у нее на лбу, а брови сошлись в жесткую складку. Она едва сохраняла разум.

– Скажи мне, – приказал он. – Скажи, что понимаешь.

– Да, – всхлипнула она. – Да, черт побери. Я понимаю! Дай мне кончить, Аид!

Бог развернул ее лицом к себе и страстно поцеловал, вжав в зеркало, а потом поднял и снова вошел в нее.

Персефона застонала, вплетя пальцы ему в волосы, и когда он отстранился, его глаза блестели.

– Я никогда никого не любил так, как тебя, – он словно исповедовался. – Я не могу передать это словами – среди них нет таких, что могли бы выразить мои чувства.

Персефона обхватила Аида еще крепче, наклонившись к его губам.

– Тогда не используй слова, – сказала она.

Их губы слились, и они опустились на пол. Колени Персефоны уперлись в твердый мрамор, когда она оседлала Аида, но богиня этого даже не заметила, сосредоточившись на ощущении, растущем внутри ее. Она переплела пальцы Аида со своими и заставила его завести руки за голову, раскачиваясь над ним.

– Черт, – выругался Аид, высвободив руки. Он обхватил ее за бедра и помог двигаться быстрее, мощнее. Они смотрели друг другу в глаза, пока удовольствие не накрыло их волной. Персефона запрокинула голову назад, достигнув вершины, и вскоре вслед за ней кончил и Аид.

Персефона рухнула ему на грудь, задыхающаяся и удовлетворенная, чувствуя себя невероятно уютно в объятиях Аида. Они долго молчали – пока их дыхание не выровнялось, а сердца не перестали бешено колотиться в груди.

Аид нарушил тишину:

– Выходи за меня.

Персефона резко села. Член Аида все еще был твердым внутри ее, и от этого движения его глаза сверкнули словно угли.

– Что?

Ей послышалось?

– Выходи за меня замуж, Персефона. Стань моей царицей. Скажи, что будешь со мной рядом… всегда.

Он говорил серьезно, а она… была сбита с толку. Не из-за своей любви к Аиду – а из-за всего остального.

– Аид… Я… – Она не знала, что сказать. – Ты же только что злился на меня.

Он пожал плечами:

– Уже не злюсь.

– И ты хочешь жениться на мне?

– Да.