Наступила тишина, и тогда Персефона произнесла слова, которые, она знала, заставят Танатоса подчиниться, потому что так велел Аид.

– Я приказываю тебе.

Глаза Танатоса заблестели, словно все это причиняло ему физическую боль. Его брови сошлись на переносице над полными отчаяния глазами, и когда он прошептал ее имя, его голос надломился:

– Персефона.

– Я не позволю тебе забрать ее.

– Если бы был иной путь…

– Есть другой путь, и он подразумевает, что ты сейчас уйдешь. – Она слегка его подтолкнула. – Уходи.

Поначалу она говорила тихо, не желая привлекать внимание, но когда он не сдвинулся с места, она повторила – на этот раз твердо, выдавливая слова сквозь сжатые зубы:

– Я сказала, убирайся!

Она толкнула его сильнее, и он поднял руки вверх, отступая.

– Вы не сможете это предотвратить, Персефона. Моя работа связана с мойрами. Когда они перережут ее нить… мне придется ее забрать.

Ей были ненавистны его слова, и они взбесили ее так, как она себе даже не представляла.

– Убирайся! – завопила она. – Убирайся! Убирайся! Убирайся!

Танатос исчез, а Персефону вдруг окружили медсестры и охрана. Они задавали вопросы и указывали, что ей делать. Эти слова заполнили ее голову так, что она готова была взорваться.

– Мэм, все в порядке?

– Может, вам лучше присесть?

– Я принесу вам воды.

Боль пронзила ее лоб. Несмотря на медсестер, тянущих ее к стулу, она высвободилась.

– Мне нужно проверить Лексу, – заявила она, но стоило ей лишь попытаться вернуться в отделение реанимации, как путь ей преградил охранник.

– Вам следует послушать медсестер, – сказал он.

– Но моя подруга…

– Я узнаю, что с вашей подругой, – кивнул мужчина.

Персефона хотела было начать протестовать. Но на это не было времени. Что, если Танатос перенесся в палату и уже забрал ее в подземное царство? Двери вдруг распахнулись изнутри, и Персефона воспользовалась этим шансом. Оттолкнув охранника, она бросилась к палате Лексы, но тут же исчезла.

Перенос в другой мир без предупреждения был подобен погружению в вакуум. Ей вдруг стало трудно дышать, ее тело будто лишилось всех жидкостей, а уши заложило до боли. Симптомы продлились всего несколько секунд, пока ее не накрыл запах магии Аида, который обжег ее ноздри подобно морозу.

Когда глаза привыкли к темноте, Персефона поняла, что оказалась в тронном зале Аида. Там всегда было темно, несмотря на рассеянный свет, пробивавшийся через косые окна наверху. Аид сидел на своем троне – глянцевом куске обсидиана, выглядевшем одновременно художественно и монструозно. Персефоне был виден лишь косой отрезок его прекрасного лица в луче красного света.

Она догадывалась, почему Аид перенес ее сюда – чтобы не дать ей препятствовать работе Танатоса, еще раз прочитать ей лекцию о том, что им нельзя вмешиваться в жизнь Лексы, но она не хотела этого слышать.

Персефона попыталась призвать свою магию и перенестись, зная, что все это напрасно – Аид без всякого стеснения лишал ее всех прав, когда она пыталась покинуть подземное царство, в то время как он был в гневе.

А он был в гневе.

Она чувствовала его раздражение. Оно разрасталось между ними так, что его практически можно было пощупать.

– Ты не можешь просто так забирать меня из верхнего мира, когда тебе вздумается! – крикнула она ему.

– Тебе еще повезло, что это я забрал тебя, а не эринии.

Его голос звучал глубоко, доводя ее до предела. Но она все равно хотела побороться.

– Отправь меня назад, Аид!

– Нет.

Раздирающая боль пронзила плечо Персефоны, ее бок и лодыжки – из-под кожи вырвались покрытые шипами стебли. Она упала на колени перед Аидом. Бог вскочил с трона, теперь полностью оказавшись в лучах красного света. Шокированный и неумолимый, он бросился к ней с грацией хищника.

– Стой! – приказала она. – Не подходи ко мне!

Она не хотела, чтобы он увидел, насколько ужасны ее раны.

Аид не подчинился.

Он опустился перед ней на колени.

– Проклятье, Персефона. Как давно твоя магия проявляется таким образом?

Персефона не ответила. Вместо этого она спросила:

– Ты вообще никогда не слушаешься?

Он безрадостно усмехнулся:

– Я мог бы спросить тебя о том же.

Она проигнорировала его комментарий, сосредоточившись на дыхании, несмотря на боль от ран. Ее магия проявлялась так уже несколько раз, но сегодня был самый худший из них. Аид положил ладони ей на плечо, потом на бок, затем на лодыжки, исцеляя раны. Закончив, он сел на пятки. Его руки были покрыты кровью.

– Как давно ты скрываешь это от меня?

– Я была немного занята другим – на случай, если ты не заметил, – сказала она. – Чего ты хочешь, Аид?

Глаза Аида сверкнули, и его тревога за нее быстро растворилась в гневе.

– Твое поведение по отношению к Танатосу просто отвратительно. Ты перед ним извинишься.