«Не так уж и сложно», – подумала Персефона, когда ее рука коснулась кованых перил.

– Куда ты идешь?

Она замерла и обернулась к пожилой женщине в малиновом наряде. Она была красивой, стройной, с белыми волосами. Богиня предположила, что это мадам – или управляющая – борделя.

– У меня там клиент, – ответила Персефона. – Ждет меня наверху.

– Ты лжешь, – ответила женщина.

Персефона побледнела.

– Никто из девочек еще не поднимался, – продолжила женщина. – Иди сюда.

Персефона замешкалась, но спустилась с лестницы. Женщина окинула ее взглядом, пытаясь понять, кто она.

– Как тебя зовут? – спросила она, прищурившись.

– К-кора, – с трудом произнесла Персефона.

– Ты новенькая, – произнесла женщина, а потом коснулась лица Персефоны, словно проверяя его на недостатки. – Да, за тебя дадут высокую цену.

– Высокую цену? – Брови Персефоны сошлись на переносице.

– Полагаю, поэтому ты и пыталась уйти. Нервничаешь из-за аукциона?

Аукциона?

Персефона кивнула.

– Не волнуйся, милая. Пошли.

Мадам взяла Персефону под локоть и повела в гостиную под лестницей. Там были женщины и мужчины всех возрастов и размеров, одетые в черное. Персефоне стало интересно, почему был выбран именно этот цвет, ведь они все выглядели так, будто пришли на похороны.

Когда мадам и Персефона вошли в комнату, к ним подошел с серебряным подносом мужчина с красной повязкой на талии и в маске того же цвета. Мадам взяла бокал шампанского и передала его Персефоне:

– Выпей. Это тебя успокоит.

Персефона сделала глоток – шампанское было сладким и легким.

– Вливайся, поболтай с кем-нибудь. Торги вот-вот начнутся.

Мадам ушла, и стоило только Персефоне остаться одной, как к ней подошла женщина с темными кудрями и длинными ресницами. Ее губы были ярко-красными и кожа – глубокого оттенка шоколада.

– Я тебя никогда раньше тут не видела, – сказала она. – Я Исмена.

– Кора, – представилась Персефона. – Эм… можешь рассказать мне, что тут происходит?

Исмена издала легкий смешок, словно решила, будто Персефона пошутила.

– Они просто вытащили тебя с улицы, потому что ты симпатичная?

У Персефоны округлились глаза.

– Так бывает?

– Не бери в голову. Это аукцион. Тебе дают номер и впускают в комнату типа аудитории, где ты ждешь, пока назовут твой номер. После этого тебя выводят на сцену и ты просто… стоишь там, пока тебе не велят уйти.

– А после этого?

– Тебя отводят в комнату твоего покупателя.

У Персефоны все сжалось внутри.

– Как ты вообще ступила на эту дорожку? – спросила Исмена. – Ты, кажется, вообще не готова.

Персефона заставила себя рассмеяться и произнесла единственное, что ей пришло на ум:

– Иногда у нас просто нет выбора. А как насчет тебя?

Женщина пожала плечами:

– Это хорошие деньги, к тому же в большинстве случаев мужчины тут даже не ради секса. Они просто хотят поговорить.

Ну, это хорошо, потому что Персефона именно за этим и пришла – за разговором и сделкой.

Женщина в малиновом наряде вернулась и похлопала в ладоши, чтобы привлечь внимание.

– Время пришло, леди и джентльмены.

Персефона последовала за Исменой. Они по очереди вошли в соседнюю комнату, где были расставлены ряды стульев. Им дали номера, и они заняли свои места. Мадам вызывала женщин и мужчин одного за другим, и когда они исчезали в темноте, у Персефоны колотилось сердце. Она спросила себя, что сделает Аид, если узнает, что она собиралась выставить себя на аукцион, чтобы продаться самому богатому клиенту этого борделя.

Потом ее посетила другая мысль – а что, если она не сможет найти Аполлона?

Она ждала целую вечность – пока из комнаты не ушли все, кроме нее.

Вошла мадам.

– Твой выход, Кора.

Персефона поднялась и последовала за женщиной во мрак теней. Ее направили прямо на круглую сцену. Она ничего за ней не видела, но знала, что в темноте сидят люди, потому что чувствовала их. На нее нахлынул поток эмоций – напряженного одиночества и тоски. Но кроме них был еще всплеск восторга. Она всмотрелась в темноту с легкой полуулыбкой.

– Я здесь ради тебя, Аполлон.

Из тени появилась мадам – быстрая, как вспышка молнии, – и схватила ее за запястье.

– Да как ты посмела! Аукцион должен быть анонимным.

В системе голосовой связи захрипел голос:

– Не оставьте синяк, мадам Селена, если не хотите познать гнев Аида.

Вот вам и анонимность.

Женщина сделала резкий вдох и выпустила ее руку с округлившимися глазами.

– Ты Персефона?

Голос Аполлона снова скрипнул:

– Проводите ее ко мне в номер.

Персефона в ожидании повернулась к мадам. Та не сдвинулась с места. Женщина словно застыла, таращась на Персефону, словно та восстала из мертвых. Спустя мгновение она откашлялась и качнула головой:

– Сюда, миледи.