Аид пересек кухню и подошел к ней. Персефона уже было подумала, что он поднимет ее и отнесет в кровать, оставив кекс в духовке, но он удивил ее, сев рядом с ней на пол.

Она вдруг обнаружила, что разглядывает его – мышцы под гладкой кожей, щетину, очерчивающую линии подбородка, глубокий изгиб губ. Он был до невозможности красив, невероятно могуществен, и он принадлежал ей.

– Ты знаешь, я могу помочь тебе заснуть, – произнес он.

Персефона знала, потому что он уже делал это прежде.

– Кекс еще не готов, – прошептала она в ответ. Не потому, что не хотела нарушать тишину, а потому, что ее голос отказался ей подчиниться – усталость брала верх.

– Я ни за что не позволю ему сгореть, – произнес Аид.

После этого он подвинулся, и Персефона положила голову ему на грудь. Кожа Аида была теплой, а его запах пьянил, как и аромат ванили в воздухе, и несмотря на то, как сильно ей хотелось досидеть до конца, она уснула в его объятиях на кухонном полу.

Персефона позвонила Элишке, чтобы справиться о Лексе, направляясь на работу следующим утром. По правде говоря, она теперь избегала Джейсона из-за тех полных ненависти слов после операции Лексы и его комментариев об Аиде. Ей было достаточно сложно примириться с тем, что Аид не мог ей помочь и, что еще хуже, что Джейсон усомнился в их любви.

Голос матери Лексы по телефону звучал изнуренно – она сообщила, что жизненные показатели не изменились. Все это было подобно ночному кошмару, вот только чем дольше он длился, тем чаще Персефона задумывалась о том, что ей, возможно, придется жить без Лексы.

После вчерашней ночи это почему-то казалось ей еще более вероятным.

– Доброе утро, Персефона! – произнесла Елена, когда она вышла из лифта. Жизнерадостное выражение ее лица тут же исчезло. – Все в порядке?

Ее вопрос вдруг заставил Персефону вспылить.

– Нет, – огрызнулась богиня. Ее незамедлительно захлестнуло чувство вины, когда она направилась к своему столу. Ей придется позже извиниться перед Еленой, а сейчас нужно было просто успокоиться.

Она едва успела сложить вещи, как Деметрий вышел из своего кабинета.

– Персефона, есть минутка?

Ее гнев снова выплеснулся на поверхность – самопроизвольный и немотивированный. Ей следовало ответить: «Нет», попросить дать ей время, но вместо этого она последовала за своим начальником.

– У меня хорошие новости, – произнес Деметрий, усаживаясь в кресло за своим столом.

Персефона знала, что он собирается ей сказать, но молча ждала, глядя на него с бо́льшим безразличием, чем когда-либо еще. Впервые с тех пор, как он выдвинул ей ультиматум, она поняла, как сильно это на нее повлияло.

– Кэл решил больше не настаивать на эксклюзивном интервью.

Она никак не отреагировала, и Деметрий нахмурился:

– Что опять не так? Я думал, ты будешь рада.

– Вы ошиблись, – ответила она. – Урон уже нанесен.

– Персефона.

Ее взбесило то, как начальник произнес ее имя, словно считал ее неразумной.

– Не делай этого, – взмолился Деметрий.

– Не делать чего? Не указывать вам на весь этот абсурд?

– Если бы это был абсурд, ты бы ушла, когда мне пришлось выставить тебе ультиматум. Сколько бы ты ни притворялась, что тебе не нужна эта работа, я знаю, что это не так. Потому что это единственное, что отделяет тебя от Аида.

Она отшатнулась. Эти слова ее задели.

Деметрий вздохнул, и его раздражение стало явно ощутимым.

– Прости. Мне не стоило этого говорить.

– Почему? – Она горько рассмеялась: – Это же правда.

– Потому что даже если сейчас это правда, это не значит, что так будет всегда. Если кто-то и может сделать себе имя в нашем деле, то это ты, Персефона.

– Лесть вас никуда не приведет, Деметрий.

Он ответил безрадостным смехом:

– Смогу ли я когда-нибудь заслужить твое прощение?

– Прощение – да. Доверие – нет.

– Полагаю, я это заслужил.

Деметрий опустил глаза на свои руки и нервно переплел пальцы:

– Ты ведь знаешь, я сделал это, потому что у меня не было выбора.

– Я уверена, что у вас был выбор, как и у меня.

Он кивнул, но взгляд его был направлен в пустоту, словно он вспоминал о чем-то, что случилось давным-давно. Спустя мгновение он снова заговорил:

– Кэл не Аид, но у него есть власть. Я… – Он умолк, чтобы прокашляться. – Я обращался за его помощью.

До нее вдруг дошло – Деметрий знал, что Кэл был одним из Маги.

– Какой именно?

– Любовное зелье.

Персефона нахмурилась:

– Я… не понимаю.

Деметрий приподнял брови, а потом встретился с Персефоной взглядом.

– В колледже я познакомился с парнем по имени Лука. Он стал моим лучшим другом, и я в него влюбился. Однажды я решился признаться ему в своих чувствах. Они оказались не взаимны… но… я не мог представить себе жизнь без него.

– И вы дали ему любовное зелье?