Что такого ужасного в том, чтобы увидеть, как она спустится в подземное царство?

На этот вопрос должен был иметься простой ответ, но все было намного сложнее. А с учетом недавнего предложения Аида вылезла наружу истина мучивших ее мыслей. Что, если ей и Аиду не суждено всегда быть вместе? Что, если она потеряет доступ к подземному царству и душам? Тогда она потеряет контакт и с Лексой.

Персефона поняла, что даже когда они с Аидом были в ссоре, бог мертвых позволил ей сохранить его благо. Она могла в любой момент спуститься в подземное царство и навестить души, но не сделала это. Сама мысль об этом была слишком болезненна и наполняла ее тревогой – и это не изменится, если они снова расстанутся.

– Не знаю, слышишь ли ты меня, – произнесла Персефона. – Но мне нужно так много тебе рассказать.

Взяв Лексу за руку, она начала делиться всем, что с ней случилось.

Богиня рассказала об ультиматуме Кэла.

– Мне нужно было рассказать тебе все сразу, как это случилось. – Она замолчала и тихо рассмеялась: – Я уверена, ты бы посоветовала мне уволиться – бросить все и открыть новую газету или что-то подобное.

Потом она рассказала подруге о сделке Аида с Аполлоном и о том, как расстроила его план встретиться с ним без нее. Она также рассказала о «Беззаконии» и всем том, что узнала об Аиде.

Ее глаза увлажнились, пока она говорила:

– А потом он предложил мне выйти за него замуж, и я ответила: «Нет». Я прямо слышу, как ты спрашиваешь меня, о чем я думала, и, честно говоря, я не знаю. – Персефона умолкла и покачала головой: – Я только знаю, что, как бы я ни любила его, я не могу выйти за него прямо сейчас.

Единственным ответом было жужжание аппарата искусственной вентиляции легких.

Никогда прежде богиня не чувствовала себя такой одинокой.

– Лекса! – Губы Персефоны скривились, и огромные слезы затуманили ее зрение. Она прижалась поцелуем к руке своей лучшей подруги и прошептала: – Я так по тебе скучаю.

Вдруг воздух вокруг наполнился ароматом полевых цветов, горьких цитрусов и мяты. Персефона напряглась и собралась так быстро, как смогла.

– Мама.

На нее накатила досада – по голосу было очевидно, что она плачет. Она не повернулась к Деметре.

– Что ты здесь делаешь?

– Я узнала о Лексе, – ответила та. – И пришла узнать, в порядке ли ты.

Ее подруга лежала в больнице уже две недели. Если бы Деметре действительно было не все равно, она бы появилась здесь намного раньше.

– У меня все отлично.

Она почувствовала, как ее мать подошла ближе.

– Аид отказался ей помочь?

Персефона снова напряглась. Ей был ненавистен этот вопрос – из-за того, сколько людей предполагали, что Аид поможет, из-за того, что она позволила себе поверить, что станет исключением из его правил, из-за того, что он стал причиной, по которой ей приходилось отвечать «нет».

– Он сказал, это невозможно, – прошептала она.

Она выпустила руку Лексы и повернулась к матери. Богиня предстала в своем смертном облике и была одета в строгое желтое платье. Ее золотые волосы были собраны в тугой высокий хвост с завитым кончиком.

– И все-таки, почему ты здесь? – спросила Персефона.

– Так сложно поверить, что я о тебе беспокоюсь?

– Да.

– Я всегда ставила твои интересы превыше всего, даже если ты в это не веришь.

Персефона закатила глаза:

– Я не стану опять это обсуждать, мама. Я сделала свой выбор.

– Как ты собираешься прожить всю свою жизнь рядом с богом, который позволил твоей лучшей подруге умереть?

Персефона вздрогнула. Она вспомнила о нитях, которые он прятал на своей коже, и жизнях, которые на них обменял. Она бы солгала, если бы не призналась себе, что не раз задавалась вопросом, почему он отказался выкупить душу Лексы за еще одну такую же.

Персефона прищурилась, с подозрением взглянув на мать:

– Если я узнаю, что ты имеешь к этому какое-то отношение…

– То что? Продолжай.

– Я никогда тебя не прощу.

Деметра холодно улыбнулась:

– Дочь, чтобы эта угроза сработала, мне нужно желать твоего прощения.

Персефона проигнорировала боль от слов Деметры.

– Я не трогала Лексу. С учетом обстоятельств, полагаю, тебе стоит задуматься – как дочь весны может стать невестой смерти? Как ты можешь стоять рядом с богом, позволившим твоей подруге умереть?

Правда заключалась в том, что Персефона и сама не знала, и из-за этого ее наполняли вина и гнев. Она сжала кулаки.

– Замолчи, – выдавила она.

– Тебе следует направить свой гнев на мойр, – ответила Деметра. – Это они забрали твою подругу.

Персефона саркастично усмехнулась:

– Как это сделала ты? И чем это для тебя закончилось?

Деметра прищурила глаза:

– А это мы еще посмотрим.