Аид поднял Кэла из кресла и швырнул на пол. Тот приземлился с грохотом, а вместе с ним и змеи. Они набросились на него, глубоко прокусывая кожу своими клыками. Кэл закричал, и Персефона с бесстрастным лицом наблюдала, как ее любовник пытает мужчину, посмевшего ей угрожать.

– Ублюдок! – застонал тот, скрючившись на полу. Его руки тряслись, пока он пытался прикрыть раны.

– Осторожнее, смертный! – Аид перенесся, как дым, оказавшись рядом с Кэлом.

– Я следовал правилам, – застонал мужчина. – Я следовал твоим правилам.

Персефона взглянула в лицо Аида – оно было в тени, и свет очерчивал лишь его скулы, глаза и лоб.

– Я отлично знаю правила, смертный. Не связывайся ни со мной, ни с моей любовницей, понял?

Кэл перекатился на руки и колени. Он с трудом поднял голову и встретился взглядом с Персефоной.

– Помоги мне.

– Не смей говорить с ней, смертный.

Аид толкнул мужчину в бок, повалив его на землю. Тот упал на одну из змей, и та снова вонзила клыки в его тело. Кэл закричал.

Персефона даже глазом не моргнула.

Что с ней было не так? Ей следовало это остановить. Вот только какая-то ее часть верила, что Кэл и правда это заслужил.

Аид повернулся к Персефоне. Она встретилась с ним взглядом, но ей не удалось считать его мысли по выражению лица.

– Нам продолжить его наказание? – спросил Аид.

Персефона уставилась на Аида, а потом перевела глаза на Кэла. Она шагнула к нему и опустилась на колени. По его окровавленному лицу бежали слезы.

– У него на лице останутся шрамы? – спросила она Аида.

– Останутся, если пожелаешь.

– Пожелаю.

Кэл завыл.

– Тсс, – шепнула Персефона. – Могло быть и хуже. Я всерьез подумываю, не отправить ли тебя в Тартар.

Он затих, и она продолжила:

– Я хочу, чтобы завтра ты позвонил Деметрию и сказал ему, что совершил ошибку. Тебе не нужен эксклюзив, и ты больше никогда, никогда не будешь говорить мне, о чем писать. Мы договорились?

Весь дрожа, он кивнул ей.

Персефона улыбнулась:

– Отлично.

А потом встала и повернулась к Аиду:

– Пусть живет.

Бог смерил ее долгим взглядом, а потом посмотрел на Кэла:

– Прочь отсюда.

В следующую же секунду мужчина и змеи исчезли, а Персефона осталась с Аидом. Несмотря на дистанцию, ярость поднялась между ними, словно каменная стена.

Прежде чем он успел что-либо сказать, она произнесла:

– Ты все уничтожил!

Он ошарашенно взглянул на нее, но тут же оправился, готовый защищаться, и шагнул к ней.

– Это я все уничтожил? Я спас тебя от огромной ошибки. О чем ты вообще думала, когда шла сюда?

– Я пыталась спасти свою подругу, и Кэл предложил мне способ, как это сделать, в отличие от тебя.

– Ты отдала бы нашу личную жизнь – то, чем ты так дорожишь, – в обмен на то, что лишь приговорит твою подругу?

– Приговорит? Это спасет ей жизнь! Ты идиот. Ты сказал мне не терять надежды! Ты сказал, она может выжить.

Они стояли совсем близко.

– Ты мне не доверяешь?

– Нет! Я тебе не доверяю. Не тогда, когда дело касается Лексы. И что это за место, Аид? Это твой клуб, не так ли? Какого черта?

Аид потянулся к ней, схватив за плечи. Кровь прилила к ее лицу.

– Тебя не должно было быть здесь. Это место не для тебя.

Персефона заморгала.

– А Левка здесь работает, – огрызнулась она.

– Потому что это Левка, – ответил Аид, словно это все объясняло. – Ты попросила меня вернуть ей работу, и я отправил ее сюда. Ты… ты… другая.

Богиня отстранилась от него:

– Другая?

– Я думал, мы это уже обозначили, – выговорил Аид, стиснув зубы. – Ты значишь для меня больше, чем кто-либо – что-либо.

– И как это соотносится с тем, что ты скрыл от меня это место?

Аид молчал.

– Здесь все противозаконно, так ведь? Здесь Маги. Что еще?

Аид снова попытался промолчать.

– Что еще, Аид? – потребовала она.

– Все, чего ты когда-либо боялась, – ответил он, и она поежилась. – Наемные убийцы, наркобароны…

Персефона побледнела.

– Но зачем?

– Я создал мир, где могу за ними смотреть.

– Смотреть на что? Как они нарушают закон? Вредят людям?

– Да, – в его голосе прозвучала жесткость.

– Да? И это все? Все, что ты можешь сказать?

– Пока, – ответил он. В его голосе слышалось напряжение, а грудь вздымалась и опускалась в гневе, но вместо того, чтобы уйти, он шагнул к ней. Она не сдвинулась с места, не боясь его, подняв подбородок и яростно взирая на него.

– Кто привез тебя сюда? – спросил он.

– Такси.

– Ты думаешь, я не узнаю?

– Я сама за себя решаю. Я приехала сюда по своей воле.

– И это решение не может остаться безнаказанным, – ответил он, потянувшись к ней.

Персефона инстинктивно оттолкнула его.

Его глаза сверкнули.

– Ты говоришь мне «нет»?

Она знала, что ее «нет» остановит его, но не могла отрицать, что желала увидеть это наказание. Оно подразумевало глубокое наслаждение – яростное, грубое и первобытное, а ей было просто необходимо выплеснуть эмоции.