"Хорошо". Имоджен складывает руки на груди, запястье с ее реликвией восстания выглядывает из-под туники. "У нас осталось чуть меньше трех часов. Какие у тебя идеи?"

"Как насчет оружия?" предлагает Ридок. "Крестовый болт был бы смертелен для любого из наших драконов в руках наших врагов".

"Слишком большой", — решительно говорит Квинн. "В музее есть только один, и, честно говоря, смертелен даже не болт, а система запуска".

"Следующий?" Имоджен смотрит на каждого из нас.

"Мы могли бы украсть у Панчека под…" начал Ридок, пока Рианнон не закрыла ему рот рукой.

"И именно поэтому мы не позволяем тебе вести". Она поднимает на него бровь.

"Ну же, ребята! Думайте! Что самое полезное для нашего врага?". Имоджен нахмуривает брови над своими бледно-зелеными глазами.

"Информация", — отвечает Лиам. Он переводит взгляд на меня. "Вайолет, как насчет того, чтобы украсть новостные письма из архива? Те, что приходят с фронта?".

Я качаю головой. "Сейчас после семи. Архивы заперты, и это такой сейф, который не тронет даже оружие. Вся комната герметично закрыта на случай пожара".

"Черт." Имоджен вздохнула. "Это была хорошая шутка".

Вся комната вступает в разговор, каждый голос громче другого, когда предложения выплескиваются на всеобщее обозрение.

Информация. Мой желудок скручивается, когда идея обретает форму. Это было бы шоу-стоппером, чем-то, с чем никто другой не сможет сравниться. Но… Я качаю головой. Это слишком рискованно.

"О чем ты думаешь, Сорренгайл?" спросила Имоджен, и в комнате воцарилась тишина. "Я вижу, как в твоей голове крутятся шестеренки".

"Наверное, ни о чем". Я оглядываю членов нашего отряда. Но так ли это?

"Встань сюда и поработай над этим в своей голове", — приказывает Имоджен.

"Серьезно, это безумие. Невозможно. Нас бросят на гауптвахту, если поймают". Я захлопываю рот, прежде чем сказать что-то еще.

Но уже слишком поздно, глаза Имоджен сверкают интересом.

"Вставай. Вставай. Сюда. И. Работай. Это. Вон", — приказывает она, убедившись, что я знаю, что это не предложение.

"Мы ведь умеем владеть оружием, верно?" Я встаю, проводя руками по бокам и по рукояткам шести кинжалов, которые там хранятся.

"Всеми необходимыми средствами", — повторяет Хитон, кивая.

"Хорошо." Я опускаюсь на пятки, позволяя своему разуму прокручивать план. "Я знаю, что Ридок может орудовать льдом, Рианнон может извлекать, Сойер может манипулировать металлом, Имоджен может стирать недавние воспоминания…"

"И я быстрая", — добавляет она.

Что-то общее у нее с Ксаденом.

"Хитон, что насчет тебя?" спрашиваю я.

"Я могу дышать под водой", — отвечают он.

Я моргаю. "Круто, но я не думаю, что это пригодится, если мы это сделаем. Эмери?"

"Я могу управлять ветром". Он ухмыляется. "Много ветра".

Ладно, это может быть полезно для обороны, но не совсем то, что я ищу.

Мои ботинки скрипят по полу, когда я поворачиваюсь к ней лицом. "Куинн?"

"Я могу астрально проецироваться. Держать свое тело в одном месте, а потом гулять в другом".

Мой рот открыт, как и у половины отряда.

"Я знаю, это очень круто". Она подмигивает, собирая свои локоны в пучок.

"Да. Это нам пригодится". Моя голова покачивается, пока я перебираю в уме самый простой способ сделать это.

"О чем ты думаешь, Сорренгайл?" подсказывает Имоджен, заправляя короткие волосы с одной стороны бритой головы за ухо.

"Вы скажете, что я сошла с ума, но если мы это провернем, то точно победим". Возможно, я недостаточно похожа на свою мать, чтобы заслужить ее одобрение, но я знаю, где она хранит самую ценную информацию.

"И?"

"Мы собираемся проникнуть в кабинет моей матери".

…

"Ты чертовски жуткая". Ридок корчится два часа спустя, откинувшись от Квинн, ну, от астральной формы Квинн. Ее тело сейчас у Хитона, под охраной в комнате для тяжелой атлетики.

Остальные пробираются по коридорам мимо квадранта целителей. Мы уже столкнулись с отрядом из Второго и еще одним из Третьего, но ни у кого из нас не было времени расспрашивать или сдерживать остальных.

Мы поднимемся или упадем по собственным заслугам в этом графике, и мы потратили последние два часа, ожидая наступления ночи, чтобы это стало возможным.

"Я никогда не была дальше этого", — говорит Эмери, когда мы проходим мимо последней двери в клинику.

"Ты даже никогда не была в Архиве?" спрашивает Имоджен.

"Я избегаю этой обязанности, как чумы", — отвечает Эмери. "Переписчики меня пугают. Тихие маленькие всезнайки, ведущие себя так, будто они могут сделать или сломать кого-то, записав что-то".

Я усмехаюсь. В этом утверждении больше правды, чем многие думают.