Я киваю и спешу переодеться в меховую подкладку, которую нам выдали для зимних полетов. Когда я возвращаюсь, он надевает эту нечитаемую маску, и я знаю, что сегодня за мной не будет больше дверей.
Мы выходим через опустевший двор, когда курсанты разбегаются на занятия. "Ты мне не ответил".
"О чем?" Он не сводит глаз с ворот на дорожку летного поля, и мне приходится чертовски быстро бежать, чтобы поспевать за его шагами.
"О том, что холодно для полетов".
"У третьекурсников сегодня днем летное поле. Каори и другие преподаватели просто не торопят вас, потому что скоро битва отрядов, и они знают, что вам нужна практика владения оружием". Он открывает ворота, и я спешу за ним.
"Но мне не нужна практика?" Мой голос эхом отдается в туннеле.
"Победа в битве отрядов — ничто в плане сохранения твоей жизни. Ты будешь на передовой еще до того, как остальные придут в следующем году". Свет магов играет на резких углах его лица, отбрасывая зловещие тени, когда мы проходим мимо каждого из них.
"Это то, что произойдет в следующем году?" спрашиваю я, когда мы выходим с другой стороны, снег на мгновение затуманивает мое зрение. Он навален с каждой стороны тропинки, результат этой тяжелой зимы. "Я отправлюсь на передовую?"
"Неизбежно. Неизвестно, как долго Сгаэйл и Таирн будут терпеть разлуку. Я думаю, что нам обоим придется пожертвовать собой, чтобы они были счастливы". Он и сам явно не в восторге от этого, но я не могу его винить. После трех лет в квадранте я бы тоже хотела убраться отсюда. Мой желудок опускается, когда я понимаю, что тоже окажусь на его месте, когда закончу школу, не имея реального контроля над тем, как наша драконья связь будет диктовать мои будущие должности.
Я киваю, не зная, что еще сказать, и мы идем к Перчатке в дружеском молчании.
"Второе крыло", — отмечаю я, наблюдая, как отряд из Хвостовой секции скользит и прокладывает себе путь через Перчатку. "Вы уверены, что не хотите, чтобы ваши собственные отряды тренировались здесь?"
Уголок его рта приподнимается, и его нечеловеческий фасад трескается. "Когда я был первокурсником, я тоже думал, что победа — это вершина. Но когда ты переходишь на третий курс и видишь то, что мы делаем…" Его челюсть сжимается. "Скажем так, игры стали гораздо более смертоносными".
Мы направляемся к лестнице, ведущей на летное поле, но там уже спускается группа, поэтому я отхожу назад, чтобы дать им спуститься первыми.
Когда они подходят ближе, у меня сердце замирает в горле, и я принимаю позу "внимание", позвоночник напрягается. Это комендант Панчек и полковник Аэтос.
Достигнув земли первым, отец Даина улыбается мне. "Вольно. Ты хорошо выглядишь, Вайолет. Хорошие линии полета", — говорит он, жестом показывая на свои скулы, которые появились из-за летных очков. "Вы, должно быть, много летаете".
"Спасибо, сэр, так и есть". Я расслабляю позу и не могу удержаться от ответной любезности, но мои губы плотно сжаты. "Даин тоже хорошо справляется. Он мой командир отряда в этом году".
"Он мне рассказывал". Он улыбается, его карие глаза такие же теплые, как у Даина. "Мира спрашивала о тебе, когда мы осматривали Южное крыло в прошлом месяце. Не волнуйся, на втором курсе ты получишь привилегии на письма, и тогда вы сможете поддерживать связь чаще. Я уверена, что ты скучаешь по ней".
"Каждый день". Я киваю, прогоняя нахлынувшие эмоции от признания. Гораздо проще притвориться, что за стенами ничего нет, чем погрязнуть в том, как сильно я скучаю по сестре.
Ксаден прижимается ко мне, когда мама выходит на лестничную площадку. Вот дерьмо.
"Мама", — говорю я, и она поворачивает голову, ее глаза встречаются с моими. Прошло более пяти месяцев с тех пор, как я ее видела, и, хотя я хочу быть такой же собранной, как она, такой же замкнутой, я просто не могу. Я не так сложена, как она, как Мира. Я дочь своего отца.
Ее оценивающий взгляд окидывает меня со всей знакомостью командира-генерала и курсанта Басгиата, и в его выражении нет теплоты, когда она заканчивает осмотр. "Я слышала, у тебя проблемы с оружием".
Я моргаю и отступаю назад, как будто физическое расстояние может укрыть меня от ледяного упрека. "У меня лучшие щиты в моем году". Впервые я рада, что не проявила печатку, не дала ей повод для хвастовства.
"С таким драконом, как Таирн, я бы очень на это надеялась". Она вскинула бровь. "Если нет, то вся эта невероятная, завидная сила будет…" Ее вздох — это клубок пара в воздухе. "Растрачена".
Я изо всех сил стараюсь проглотить растущий комок в горле. "Да, генерал".
"Однако вы были темой для разговоров". Ее взгляд скользит по моей макушке, и я понимаю, что она смотрит на косу с серебряным отливом, которая, по ее мнению, обозначает меня как проклятую, на волосы, которые, как она сказала, мне лучше отрезать.