Начинается настоящий хаос, некоторые всадники бросаются на сцену, профессора прокладывают себе путь к нам, но я не обращаю внимания на все это, пока Ксаден наклоняет один уголок своего прекрасного рта и кладет мне воображаемую шляпу, склоняя голову на мгновение, а затем возвращает свой взгляд обратно, чтобы поймать мой. Удовлетворение наполняет каждую частицу моего существа, когда я улыбаюсь ему.

Неважно, как пройдет голосование.

Я уже победила.

Нет более крепкой связи, чем та, что существует между двумя спарившимися драконами. Она выходит за пределы человеческой любви или обожания и представляет собой первобытную, неоспоримую потребность в близости. Один не может выжить без другого".

— Полевой справочник полковника Каори по драконьему роду

Полеты на короткие расстояния — это то, что мне удается.

Полетные маневры — пикировки и нырки, которые происходят во время боевых построений, — заставляют меня кружиться в небе, если Таирн не удерживает меня с помощью своих собственных сил.

Но полет в течение шести часов подряд ради нашего приза — недельного тура на передовой аванпост — может стать моей смертью.

"Я почти уверена, что умираю". Надин наклоняется, упираясь руками в колени.

"Я чувствую это". Каждый позвонок в моем позвоночнике кричит, когда я потягиваюсь, а руки, которые еще несколько минут назад были ледяными, начинают потеть в кожаных перчатках.

Естественно, Даин пострадал меньше, его осанка лишь слегка напряжена, когда он и профессор Девера приветствуют высокого мужчину в черной одежде, который, как я предполагаю, является командиром аванпоста.

"Добро пожаловать, курсанты", — говорит командир с профессиональной улыбкой, складывая руки на груди своей легкой кожаной куртки. Его волосы цвета соли с перцем не позволяют определить его возраст, и у него исхудалый, обветренный вид, который появляется у всех всадников, когда они слишком долго находятся на границе. "Я уверен, что вы все хотели бы устроиться и переодеться во что-нибудь более подходящее для нашего климата. Потом мы покажем вам Монтсеррат".

Рианнон резко вдохнула, окинув взглядом горы.

"Вы в порядке?"

Она кивает. "Позже".

Позже наступает ровно через двенадцать пропитанных потом минут, когда нас проводят в наши двухместные казарменные комнаты. Они скудные, обставлены двумя кроватями, двумя шкафами и единственным письменным столом под широким окном.

Она молчит все время, пока мы проходим через купальню, чтобы смыть с себя одежду, и тревожно молчит, пока мы облачаемся в летние кожанки. Может быть, здесь, на Монтсеррате, всего лишь апрель, но чувствуешь себя как в Басгиате в июне.

"Ты собираешься рассказать мне, в чем дело?" спрашиваю я, укладывая свой рюкзак под кровать, прежде чем убедиться, что все мои кинжалы лежат там, где им положено быть. Эфесы едва видны в ножнах, которые я ношу на бедрах, но я сомневаюсь, что многие люди так далеко на востоке узнают тиррийские символы.

Руки Рианнон дрожат от нервной энергии, когда она пристегивает меч к спине. "Ты знаешь, где мы находимся?"

Я мысленно вызываю карту. "Мы примерно в двухстах милях от побережья…"

"Моя деревня находится менее чем в часе ходьбы". Ее глаза встречаются с моими в невысказанной мольбе, в их темно-коричневых глубинах бурлит столько эмоций, что у меня перехватывает горло, и я не могу вымолвить ни слова.

Взяв ее руки в свои, я сжимаю их, кивая. Я точно знаю, о чем она просит, и точно знаю, чего это будет стоить, если нас поймают.

"Никому не говори", — шепчу я, хотя в крошечной комнате находимся только мы. "У нас есть шесть дней, чтобы все выяснить, и мы это сделаем". Это обещание, и мы оба знаем это.

Кто-то стучит в нашу дверь. "Вперед, второй отряд!"

Даин. Девять месяцев назад я бы радовалась этому времени, проведенному с ним. Теперь я нахожу себя в том, что избегаю его постоянных ожиданий от меня или просто избегаю его вообще. Забавно, как много может измениться за такое короткое время.

Мы присоединяемся к остальным, и майор Куэйд проводит для нас большую экскурсию по аванпосту. Мой желудок урчит, но я не обращаю на это внимания, впитывая суматошную энергию базы.

Крепость представляет собой четыре массивные стены, заполненные казармами и различными палатами с башенками на каждом углу и большим арочным входом с шипастым портупеем, готовым упасть в любую секунду. На одном конце двора находится конюшня с кузницей и оружейной для роты пехоты, расквартированной здесь, а на другом — столовая.

"Как видите, — говорит нам майор Куэйд, когда мы стоим посреди грязного двора, — мы построены для осады. В случае нападения мы сможем прокормить и разместить всех внутри в течение достаточного количества времени".

"Достаточное? " говорит Ридок, поднимая брови.

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, а Даин бросает на него взгляд, обещающий возмездие, стоя рядом со мной. Моя улыбка исчезает.