Два часа спустя мы снова погрузились в самолет, чернила на документах по сделке между Швецией и Васгаром как раз досыхали в моем портфеле. Я рухнула спиной на ставшее моим кресло, а Гуннар снял пальто и пиджак, прежде чем сесть. Узкий проход в середине реактивного самолета на самом деле был пустяком. Один шаг. Всего лишь шаг. И я буду на его стороне самолета.

Но это была черта, которую я не собиралась пересекать.

Если кто-то и собирался что-то предпринять, то только он.

— Могу я принести вам что-нибудь перед взлетом? — поинтересовался Дерек, стюард. Красивый мужчина, у которого, будто у волшебника, было все, чего бы мы не захотели, причем это было спрятано в каком-то секретном ящике на этом самолете.

— Аквавита? — спросил Гуннар, улыбаясь мне. — Чтобы отпраздновать.

— Звучит идеально, — сказала я, сбрасывая туфли. — И немного арахиса?

— Конечно, — сказал Дерек и пошел к своему тайнику с труднодоступной выпивкой и пряными орешками.

— Ух ты, — сказала я, ссутулившись на сиденье.

— Мы сделали это, — сказал Гуннар, закатывая рукава. То, как Гуннар засучивал рукава, стало для меня своеобразным стриптизом. Высоковольтное стриптиз-шоу запястий и предплечий. Я отвернулась, положив руку на живот, пытаясь взять себя в руки.

— Ты сделал это, — сказал я.

— Командные усилия.

Наш стюард принес традиционные высокие стаканы для аквавита и небольшую миску, доверху наполненную пряными орехами. Бутылка аквавита была погружена в ведерко со льдом на подлокотнике кресла Гуннара.

— Мы вылетаем через пять минут, — сказал Дерек, и я принялась пристегиваться, а Гуннар — разливать напитки. Стюард исчез в своей маленькой комнатушке, где он ждал, пока мы нажмем кнопку и попросим его о помощи.

Уединение было ужасным искушением.

— Тост, — сказал Гуннар, протягивая мне высокий бокал. Я так неловко осознавала, что наши пальцы вот-вот соприкоснутся, что не было никакой возможности, чтобы они не соприкоснулись, что чуть не выронила стакан.

— Прости, — выдохнула я.

— Без проблем, — Гуннар поднял свой бокал.

— За рыбный промысел?

— Мы можем сделать кое-что получше рыбы, — сказал он.

— За будущее Васгара?

— Не совсем.

— За будущих королей? — произнесла я с улыбкой.

— Мне это нравится. Но все равно это неправильно.

— Тогда выпьем…

— За тебя.

Я отрицательно покачала головой. Мне казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди, а в животе порхали бабочки. Сверхчувствительные бабочки.

— За лучшую команду, в которой я когда-либо был, — сказал он. — За нас.

Гуннар прикоснулся своим бокалом к моему, а затем выпил свой Аквавит залпом. Он взглядом встретился с моим, когда рев двигателей заполнил кабину. Я не притронулась к своему напитку.

— Что происходит между нами? — прошептала я, зная, что он меня не слышит. Я должна была произнести эти слова. Они жгли меня изнутри, словно то были живые угли в горле. Нужно было высказать их или дать им сгореть.

— Прости, — сказал он. — Ты что-то сказала?

Я трусливо покачала головой и допила содержимое своего стакана. Ледяной холод аквавита погасил горячие слова в моем горле и опустился вниз по горлу к животу, где его холод превратился в тепло.

— Еще по одной? — спросил Гуннар, поднимая бутылку и капая на штанину.

— Наверное, это плохая идея, — сказала я, так сильно желая прижать палец к влажному пятну на темной шерсти этих штанов. Я хотела прижать палец к капле воды, пока не почувствовала бы под ней тепло его ноги. Силу его мышц. Я хотела прижать ладонь к его ноге, чтобы почувствовать, как эта мышца заполняет мою руку. Мне хотелось скользнуть руками вверх по его ногам. По его груди. Мне хотелось прижаться к его твердым мышцам. Ужасающая мысль о нем.

Он налил нам еще по одной.

— Выпьем за плохие идеи, — тихо произнес Гуннар. Или, может быть, это был просто тихий гул двигателей, когда мы поднялись в воздух.

Не соглашаясь, я подняла свой бокал, чтобы он мог чокнуться с моим, что он и сделал.

— Этот ученый, — сказал Гуннар, откинувшись на спинку кресла и положив руку на спинку. Его рубашка была расстегнута на шее, открывая татуировку, которую он сделал в прошлом году. Татуировка, которую я никогда не видела во всей ее красе. Когда я столкнулась с ним в коридоре, впервые переехав во дворец перед свадьбой, на его обнаженной груди не было татуировки. На ней были лишь капли пота.

Внезапно мне ужасно захотелось увидеть всю татуировку целиком. Я хотела снять эту рубашку с его тела.

Я проглотила аквавит и отвернулась.

— Бренна?

— Да. Прости. Что ты говорил?

— Ученый.

— Свен. Он будет в составе команды, которая весной приедет в Васгар.

Мускул на его челюсти на секунду дернулся, словно он прикусил язык. Скрежеща зубами.

— А что с ним? — поинтересовалась я.