— Благодарю, — ответил я. — И я передаю его приветствия и добрые пожелания вам и всей королевской семье.

Он слегка улыбнулся — красивый мужчина с серебристыми волосами. Он был выше меня, и это о чем-то говорило.

— Могу я дать вам небольшой совет, как один сын другому?

— Конечно.

— Больше заботьтесь о своем народе, чем о своей короне. Это был урок, который мой отец не преподал мне, и мне пришлось учиться самому на горьком опыте.

— Отличный совет, — отметил я, отвлекаясь на смеющуюся в дальнем конце комнаты Бренну. Какой-то из здешних экспертов в том конце комнаты был настоящим комиком, и она раскраснелась и улыбалась.

Так и должно быть. Я хочу, чтобы она была счастлива. И я хочу, чтобы она была подальше от Васгара. Подальше от меня.

Подальше от той роли, в которую ее заставят играть мой отец и дядя. От тех ограничений, которые они наложат на ее способности, потому что она была угрозой их привычному укладу, чужда чувству власти «порядочного» человека.

Нет. Невозможно.

Она должна идти своей дорогой, а я — своей. И мой путь был связан с будущим Васгара.

Я повернулся к королю.

— С этой целью, Ваше Величество, я хотел бы обсудить ситуацию на ваших промыслах.

***

Вечеринка закончилась, и я проводил Бренну по длинным тихим коридорам до наших покоев в королевском дворце. В этом конце дворца было тихо и спокойно.

— Помнишь, как я терялась во дворце? — спросила Бренна. Ее волосы, бело-золотистые и шелковистые, выбивались из пучка и струились по спине.

Кончики моих пальцев начали гореть от воспоминания о том, какими шелковистыми были ее волосы.

Я засунул руки в карманы, чтобы не дотронуться до них.

— Да, — сказал я, улыбаясь.

— Я потеряла несколько часов своей жизни в этом проклятом замке, — сказала она.

И я тоже.

— Похоже, тебе сегодня было весело, — сказал я, и она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами с искрящимися в них смешинками.

— Свен, главный научный сотрудник рыбного проекта, такой забавный.

Мои руки в карманах сжались в кулаки. Я ревновал. Снова.

Я отступил от нее, увеличивая расстояние в поисках небольшого личного пространства и облегчения от булавочных уколов, прошивших мое тело.

— Завтра он устроит нам экскурсию, — сказала она, снова сияя своей ослепительной улыбкой. С этим выражением нетерпения на ее лице.

— Отлично, — сказал я. — Разве это не твоя комната?

Мы остановились у двери с розовой лентой, обвязанной вокруг ручки. Ее старый трюк. Я коснулся края ленты, позволив ей скользить по моей ладони так, как я не мог позволить ее волосам, ее коже или любой части ее тела коснуться меня.

Отпусти, так я думал. Отпусти ее.

— Это был хороший вечер — сказала Бренна, прислонившись к двери.

— Король собирается нам помочь. Этот ученый, который тебе так нравится, приедет в Васгар в следующем году, чтобы провести конференцию с нашими специалистами по рыболовству. Это будет совместная работа наших стран. Я не знаю, как мы за это заплатим, но это мы выясним позже.

Медленная улыбка расплылась по ее лицу.

— Ты только что… сделал это?

Я кивнул, улыбаясь в ответ на ее улыбку. Отказываясь смотреть на то, как она стояла и что ее поза заставляла чувствовать мое тело. Изгибы, которые открывало ее черное платье простого кроя, идеальная кожа шеи и острые края ключиц над подрагивающими грудями.

Отлично. Я взглянул на нее.

— У нас с королем состоялся разговор, — сказал я. — Он очень хочет помочь, а мы в этом нуждаемся. Очевидно, он предложил моему отцу ту же самую сделку, но отец отказался.

— Мне очень жаль, — сказала она.

Я улыбнулся ей и на одно долгое мгновение дал волю своему воображению. Я позволил себе представить, как кладу руку на дверь рядом с ее волосами. Я представил, как наклоняюсь к этому телу, к этим богатым изгибам и мягкой коже. Я представил себе, как она ахнет, как ее глаза расширятся от удивления.

Но на самом деле она не удивилась бы, потому что чувствовала это так же сильно, как и я.

Она хотела этого так же сильно, как и я.

Это в очередной раз была лодка Бринмарка.

Это было равносильно стоянию на краю обрыва. Мне казалось, что я знаю, во что ввязываюсь, но при этом не имею ни малейшего представления.

Не совсем.

— Гуннар, — выдохнула она. Приглашение, которое я когда-либо слышал. Она даже положила руку на дверную ручку, и я знал, что через две секунды мы окажемся в ее комнате. Одни в темноте. — Никто не узнает, — произнесла она.

Боже, разве это не было истинным значимым моментом? Это искушение? Мы были одни в чужом городе. Никакой прессы. Пустой коридор. Совсем другой дворец.

Но риск для нее был слишком велик.