Поцеловав Гуннара, я расстегнула ремень, а затем молнию. Я держала его в руке, когда он остановил меня, прервав поцелуй. Гуннар положил свою руку на мою, заставляя меня прекратить прикасаться к нему.

— Что? — поинтересовалась я.

— Бренна.

— Что? — Я поцеловала его. А затем еще раз. Желая, чтобы он прекратил эту глупую игру. Но он оторвался от моих губ.

— Бренна. Хватит.

Я вздрогнула от его резких слов. Его командного тона. А потом я просто сидела, ничего не понимая. Интересно, что происходит и что изменилось.

Он застегнул молнию. Звук закрывающегося металла что-то сделал с моим позвоночником.

— Что-то не так? — спросила я, но он не ответил. Гуннар только присел на корточки, глубоко дыша. Не глядя на меня. Что-то происходило, что-то, чего я не понимала, и я попыталась взять себя в руки.

— Я,… — я сглотнула. — Я сделала что-то не так?

— Нет, — сказал он. — Нет, вовсе нет. Ты… — наконец Гуннар посмотрел на меня, и то, что он увидел, заставило его отвести взгляд. Он стиснул зубы.

Я смущенно долго ждала, пока Гуннар закончит фразу, а потом поняла, что он не собирается этого делать. Я покачала головой, не желая верить своим мыслям.

— Я не понимаю, что происходит.

— Мы закончили. На этом все.

— Это такая… игра? — поинтересовалась я. Я сомкнула ноги, чтобы не находиться перед ним нараспашку. Я почувствовала себя распухшей, разгоряченной и мокрой. Как-то неловко. Прекрасно оттраханной. Отдающей гораздо больше себя, чем кто-либо хотела получить.

— Трюк? — поинтересовалась я. Каким-то чудом я нашла свою рубашку и натянула ее. Мои руки коснулись груди, израненной и измученной, и я вздрогнула. Вернула лифчик на место. Все это я прочувствую завтра.

Каждый унизительный момент.

Он молчал и по-прежнему смотрел в сторону, так что я сама заполнила всю тишину.

— Давай узнаем, в каком отчаянии Бренна? Давай узнаем, сможешь ли ты заставить ее умолять? — Мой голос сорвался на слове «умолять», и я с трудом поднялась на ноги. Мне нужно было уйти. Подальше от него. Подальше от запаха секса. Подальше от эха всех моих и его слов.

«Я буду держать тебя в таком состоянии перманентно». «Горячей, влажной и умоляющей меня».

Так он сказал. Он действительно так сказал.

— Поздравляю, — сказала я, задыхаясь, несчастная, борясь за свою гордость. — Ты победил.

15

Тогда

Гуннар

Это был еще один момент, когда я должен был отпустить ее. Пусть уходит, думая о худшем. Клин, вбитый между нами, был настолько непреложен, что от него уже не оправиться. Ни единого шанса, что мы когда-нибудь пересечем пропасть, разделившую нас.

Но она была готова вот-вот разрыдаться.

И она могла поверить в самое худшее. Наверное, так будет лучше.

Но я не мог позволить ей поверить в самое худшее. Я не мог смутить ее тем, как она отдалась мне. Так, как она хотела, желала, требовала и, наконец, получила желаемый оргазм.

Но я также не мог трахнуть ее.

Поверьте, никто не был удивлен больше меня.

Она встала, и я поймал ее за руку. Все еще не глядя на нее. Я пытался, черт возьми, поступить правильно. Я не мог поступить правильно и одновременно смотреть в лицо ее красоте.

В конце концов, я был всего лишь человеком, и не очень хорошим.

— Отпусти меня, — потребовала она ледяным голосом.

— Сядь.

— Пошел ты, Гуннар.

— Пожалуйста.

Бренна сопротивлялась, но я схватил ее за талию и толкнул обратно на сиденье. Бренна была сильной и злой, но она не собиралась побеждать в физическом поединке со мной. И она знала это, поэтому сидела, скрестив руки и ноги, и смотрела в одну точку поверх моего плеча.

И пока я смотрел, она подняла кулак, чтобы смахнуть слезу, которая прилипла к ее ресницам.

Черт возьми, я был гребаным монстром.

— Я не заходил в твою комнату вчера вечером, потому что это было бы ошибкой.

— А это все, значит, не было?

— Нет, так оно и было. Этого не должно было случиться, — сказал я.

Она рассмеялась так громко, что это прозвучало как рыдание. И она так сильно отвернулась, что сухожилия на шее выступили от напряжения. Я видел, как бьется ее сердце. Я смотрел, как она сглатывает.

— Посмотри на меня.

— Пошел ты.

— Бренна.

— Ты можешь делать со мной все, что хочешь, придурок, но ты не можешь получить все. — Она с трудом сглотнула и покачала головой. И я знал, о чем она думает. Потому что я тоже так думал.

Я бы отдал тебе все.

Я сел рядом с ней, и Бренна отстранилась так быстро, что я едва почувствовал ее прикосновение.

— Пожалуйста… послушай.