— Ты не оставил мне выбора.

— Я собираюсь жениться, Бренна.

Это заставило ее посмотреть на меня с открытым ртом и широко раскрытыми глазами.

— Об этом уже объявили официально? — сказала она бледными губами. — Вы помолвлены?

— Нет, — сказал я. И она обмякла, испытывая облегчение от того, что не спуталась с почти женатым мужчиной. Боже, ее честь даже сейчас сияла бриллиантовым блеском. — Нет, но это вопрос времени.

— Нескольких лет.

Удивительно, что ее задели мои слова. Что ей все равно, что я буду принадлежать другой, лишь бы это было не скоро, когда мысль о том, что она с нетерпением ждет встречи со Свеном, заполняла меня черной яростью. Это случилось бы гораздо раньше. Слишком рано для нас обоих.

— Я не буду спать с тобой, Бренна. И жениться на другой. Наши жизни сплетены навечно. Моя жена будет твоей сестрой, и я не могу… показать тебе неуважение таким образом. Или проявить неуважение к ней.

Она недоверчиво рассмеялась, и я вздрогнул, будучи не готовым к ее едкому юмору, когда я был настолько честен с ней, насколько мог.

— Ты хочешь сказать, что ведешь себя благородно?

— Бренна, — вздохнул я.

— Сейчас? — спросила она пронзительно. — Сию минуту. Как невероятно удобно для тебя.

— В этом нет ничего удобного, — отрезал я.

— Или правда, — огрызнулась она.

— Мой брак, — сказал я. — Это будет не мой выбор, и я могу ожидать от него очень немногого. Ни счастья. Ни страсти.

— Отпусти меня. — Она сопротивлялась, а я притягивал ее, пока мы не оказались лицом к лицу. Слишком близко. Я чувствовал все слишком остро, ее жар окутывал меня.

— Я хочу тебя, — прошептал я так искренне, как никогда в жизни. — Но я не могу заполучить тебя. Я не могу знать, как ты пахнешь и какая ты на вкус. Я не могу знать, каково это ощущать себя внутри тебя. Я не могу заставить тебя кончить и позволить тебе прикоснуться ко мне, а потом… забыть об этом.

— Я не хочу, чтобы ты забыл об этом, — сказала она, больше не брыкаясь. Я видел, что она начинает мне верить, и отвернулся, отпуская ее.

— Ты так важна для меня, Бренна, — произнес я. — И я не вправе преуменьшать твою значимость для меня, просто переспав с тобой.

Ее образ был выжжен в моем мозгу. Я посмотрел на свою грудь, удивляясь, что ее фигура отпечаталась на ней.

— Может быть, тебе и не придется жениться, — прошептала она.

— Ты же знаешь, у меня нет выбора, Бренна. Я буду королем Васгара. А Васгар разорен.

Я чувствовал ее взгляд на своем лице и был слишком труслив, чтобы встретиться с ней взглядом. Слишком боялся того факта, что, даже зная, что правильно, я проигнорирую это. Большую ее часть.

— Я никогда… не была так возбуждена и несчастна одновременно, — прошептала она, и я невесело рассмеялся. Но мне нечего было сказать. Я не знал, как изменить свою жизнь.

— Нам не следовало этого делать. Но я рад, что мы это сделали.

— Хорошо, — сказала она, и я почувствовал, как Бренна сдвинулась, наклонилась вперед, чтобы поцеловать меня в щеку, и я отодвинулся, чтобы она не смогла этого сделать. Потому что я был на самом краю.

— Прости, — прошептала она.

— Знаю. И ты меня. Мне просто… нужна минутка.

Она собрала свои вещи и проскользнула мимо меня, убедившись, что мы не касаемся друг друга, что я не хотел бы сейчас ценить еще больше, но ценил. Дверь в спальню захлопнулась, и я глубоко вздохнул. Я поднял руки и вдохнул ее запах. Впечатывая ее мускусный запах глубоко в мой мозг. Он заполнил мои легкие.

Делать правильные вещи — полный отстой.

16

Тогда

Бренна

Я отказывалась избегать Гуннара. Я отказывалась притворяться больной или пропускать еженедельные встречи с членами Совета в библиотеке. Я смотрела ему в глаза, как могла, делая вид, что ничего не произошло.

Временами я и сама почти верила в это. Убедила себя, что полета на самолете не было.

А потом наши взгляды пересекались через стол викингов, или я слышала, как он смеется над высказыванием Алека, или я чувствовала его запах, и то, что произошло в полете, накрывало меня с новой силой.

То, как он точно знал, как прикоснуться ко мне, погладить меня, отправить на Луну.

И тогда мне приходилось снова и снова напоминать себе, что он не мой.

Я не могла его заполучить.

Каждую ночь я тяжело дышала в подушку, надеясь, что мои собственные пальцы прогонят воспоминание о его пальцах. Но это никогда не срабатывало, и вскоре мне показалось, что в моей комнате поселились воспоминания о нем, хотя он никогда там не был.

Вот как настойчиво я думала о нем. Как невозможно было его забыть.