— Дразнить? Я? Сегодня в этих туфлях был не я, Бренна. Ходить в этих туфлях, которые превратили твою задницу в мокрый сон. Ходить в этих туфлях, цепляться как за якорь за слова этого ученого. Это не я смеялся над всем, что он сказал вчера вечером, положив руку ему на плечо. Это не я стоял у двери, такая розовая, раскрасневшаяся, идеальная и такая… охуенно… готовая.

Я открыла глаза и сощурилась.

— Это был не я, — сказал он. — Каждые десять минут оглядывалась через плечо, чтобы убедиться, что я за ними наблюдаю.

— Это ведь был ты, не так ли?

Его лицо раскраснелось, глаза расширились, и я не могла понять, сердится он на меня или возбужден. Или и то и другое. Таким было мое предположение. Потому что я чувствовала то же самое. Мне хотелось поцеловать его и укусить одновременно.

— Ты думаешь, я была готова для тебя прошлым вечером? — поинтересовалась я.

— Знаю, что была.

Такой властный. Такой самоуверенный.

Я пожала плечами, как будто, может быть, так оно и было, а может быть, и нет.

Гуннар рассмеялся низким горловым смехом.

— Ты была готова вчера вечером и готова сейчас. Я чувствую тебя своим животом. Ты горячая и мокрая, Бренна. Для меня. — Он наклонился вперед. — Я могу получить тебя так, как захочу.

Я рванулась вперед, щелкнув зубами, и его глаза расширились. Удивление и мрачный восторг.

— Значит, вот как? — прошептал он.

— Пошел ты, — сказал я.

Его рука опустилась на мою грудь, и я сделала движение, словно собираясь встать. Чтобы подтолкнуть его обратно и подняться на ноги. Но он схватил меня за лицо одной рукой, а другой прижал мою ладонь к мягкой ткани сиденья.

— Больно, — прошептал он. — Не так ли? Хотеть столь многого.

Я стиснула зубы, и он поцеловал меня в губы. Один мягкий поцелуй. Чмокнул, потом еще. А я сидела там, бунтуя. Трясясь от гнева и желания.

— Я знаю, — сказал он. — Потому что я тоже это чувствую.

— Тогда сделай что-нибудь. — Я прижалась к Гуннару. Горячая и влажная часть меня, которая пульсировала и болела. Я напирала, давила, ища хоть какого-то облегчения. — Пожалуйста, — почти всхлипнула я. И что-то в нем оборвалось.

Гуннар наклонил голову, нашел ртом мой сосок. Тянул и сосал с такой силой, что сначала было больно, а потом стало совсем хорошо. Я закричала, хватаясь за его голову.

— О боже, да. Гуннар. Да.

Он тянул меня за талию, пока я почти не оторвалась от сиденья, и продолжал всасывать мой сосок, пока его руки рвали молнию и пуговицы моей юбки, а затем и нейлоновые чулки. Гуннар рвал, рвал и толкал, пока, наконец, не остался только черный шелк моего нижнего белья, лифчик под грудью и я. Бледная, розовая и задыхающаяся от его прикосновений.

— Черт, — сказал он. — Посмотри на себя. — Одной рукой он отталкивал меня назад, пока я не оказалась перед ним. Возможно, не самый удачный ракурс, но мне было все равно. Мне было абсолютно фиолетово. Он провел ладонью по мне, от ключицы вниз по груди к талии, пока, наконец, его рука не скользнула по шелку между моих ног.

Гуннар провел большим пальцем по мокрому пятну влаги, которая сочилась из меня. Снова и снова, по мере того как влага пропитывала мое белье. Касаясь, едва-едва, моего клитора, а затем снова вниз.

— Еще, — стонала я.

— Что?

— Все.

— Вот так? — Он просунул большой палец под край шелка и застонал, когда толкнулся в меня. — Бренна. Боже мой!

Я качнулась к нему. Без памяти. На волне желания. Отчаянная.

— Гуннар.

— Мне стоило догадаться, что ты будешь такой, — сказал он. — Все или ничего. Требующей своё.

— Я еще даже не начала требовать, — сказала я со смехом.

Гуннар ухмыльнулся и наградил мою дерзость очередным толчком пальца. Его большой палец пробирается сквозь влажные завитки, чтобы найти мой клитор. Я согнулась пополам, слетая с кресла. Нанизанная на электрические токи, исходящие от его хитрых пальцев. Я уперлась босой ногой в его бедро, дергаясь и дергаясь, пока его большой палец работал надо мной, а пальцы наполняли меня.

Другая рука Гуннара снова была на моей груди, оголяя ту боль, которая так быстро превратилась в удовольствие.

— О, Гуннар. Не… Не останавливайся, мать твою.

Но он этого и не сделал. Гуннар встал на колени и склонился надо мной, чтобы видеть, как я кончаю. Шепча, как и я, грязные, невозможные вещи.

— Ты так чертовски идеальна, — выдохнул он. — Я заставлю тебя кончить. Я буду держать тебя в таком состоянии перманентно. Мокрой, горячей, молящей меня о большем.

Оргазм накрыл вспышкой огня. Всепоглощающей, а потом испарился. Или, возможно, отклонился. Ожидая очередного шанса дать мне зарычать и взбеситься. Я приподнялась немного, целуя его, когда дошла до точки. Отталкивая руку, которую он все еще держал внутри меня. Работая над клитором, который на данный момент онемел.

Я потянулась к нему, положив ладонь ему на пояс, а затем на его твердую длину в брюках. О боже, он был… совершенен. Я почувствовал, как огонь разгорается снова. Скручивался в животе.