Я отступил назад, засунув руки обратно в карманы, хотя и не осознавал, что вынимаю их.

— Спокойной ночи, Бренна.

13

Тогда

Бренна

В молодости у меня был ухажер-хулиган. Парень по имени Маркус. Его отец заправлял пабом в городе, что придавало ему своего рода королевский статус, который он даже в тринадцатилетнем возрасте признавал и которым злоупотреблял. Во всяком случае, он положил на меня глаз с первого дня учебы. Каждый день, проведенный мной в его обществе походил на прицел лазерной указки на тех частях моего тела, которые заставляли меня чувствовать себя наиболее неловко и ужасно. В основном страдали мои сиськи.

Когда действительно почувствовала, что больше не могу этого выносить, я пожаловалась на это маме, которая в свойственной ей манере только усугубила ситуацию.

— Это просто значит, что ты ему нравишься, — сказала она так, словно я выиграла в лотерею. Как будто она внезапно гордилась мной. «Ты ему нравишься».

Вот так? — подумала я, страшась школы. Это и есть симпатия ко мне? Какой ужас! Я не хотела в этом участвовать.

И в тот день, идя в школу, я злилась все больше и больше. Как смеет этот мудак мучить меня, потому что не знает, что делать со своими чувствами? Мне не стоило пускать все на самотек. И так как я пыталась игнорировать его и это ни к чему не привело, пришло время разобраться с этим.

Я сжимала потные ладошки в кулаки, а обнаружила Маркуса у края футбольного поля, где он болтался со своей свитой из толпы придурков с клочковатыми усами и необузданными либидо.

И я налетела, образно выражаясь, прямо на него. Я сказала ему, что это ужасный способ показать, что я ему нравлюсь. Что все, что он сделал, заставило меня чувствовать себя отвратительно. И мне было страшно.

Маркус выпендривался, орал всякие гадости мне вслед, пока я уходила, но на этом всё и закончилось. Он сосредоточил свое ужасное внимание на ком-то другом, и я усвоила один из самых важных уроков в своей жизни: произнося то, что никто не хочет произносить вслух, ты обретаешь некую силу.

Этот урок сослужил мне хорошую службу в школе и, несомненно, будет служить мне всю оставшуюся жизнь. Это знание напоминало суперсилу.

За исключением прошлого вечера.

Клянусь Богом, я думала, что мы на одной волне. Стоя там за дверью, мне казалось, что я чувствую вкус желания Гуннара. Потому что я буквально тонула в пучине своего желания.

Но, бросившись прямо на него и произнеся слова, которые мы не могли произнести вслух, казалось, он с легкостью бросил их за себя.

«Никто не узнает».

И все же Гуннар ушел.

Был ветреный ясный день, когда мы осматривали гавань и рабочие помещения инициативной группы. Свен повел нас по кругу, разбивая сложные понятия на непрофессиональные термины. Гуннар шел рядом, внимательно слушая. Временами задавая правильные вопросы.

В то время как я была полностью поглощена мыслями о прошлой ночи. Неужели я неправильно считала сигналы? Это казалось самым логичным ответом, но я совершенно не хотела в него верить.

— Бренна? — Рядом со мной оказался Свен, его ярко-красные щеки соответствовали клеткам шарфа. Он действительно был очень хорошим парнем. Точно на все сто процентов мой типаж.

Но пока мы болтали, я оглядывалась в поисках Гуннара. Привычка, от которой я не могла избавиться в тот момент. И обнаружила, что он разговаривает с двумя другими учеными, но наблюдает за мной.

Почему ты не остался вчера?

— Извини, — сказала я Свену, отрывая свое внимание от человека, который моего внимания явно не заслуживал. Я просто задумалась.

Мы повернулись и пошли дальше вдоль кромки воды. Мы находились в узком заливе в нескольких километрах от главной гавани и всей ее суеты.

— Кажется, я собираюсь с визитом в вашу страну на несколько месяцев, — осторожно сказал Свен. Его глаза были устремлены на темно-зеленую воду, как будто он считал рыбу, которую не мог видеть.

— Да, я слышала. Это просто замечательно.

— Я с нетерпением жду встречи с тобой, — сказал он, улыбаясь мне, а затем отвернулся.

Ты ему нравишься.

То был голос моей матери, нашептывающий мне в ухо. Я слышала его громко и отчетливо.

И часть меня хотела ответить на его чувства. Потому что я могла бы почувствовать то же самое в отношении него. Потому что в его словах был смысл.

Но другая часть меня искала Гуннара за его плечом. Глубоко-глубоко где-то в районе моего живота я чувствовала, что каждый раз, когда я искала Гуннара, он тоже искал меня.

***