— Нет, — ответил я, чувствуя себя неловко от того, как быстро она протянула мне это, когда на том обеде требовались ее работа и рамки приличия. — Не думаю, что…

— Всего несколько слов, — согласилась Ингрид. — Может быть, ты представишь ее присутствующим?

— Отличная идея, — сказал Алек. — Кроме того, на следующей неделе состоится конференция Ассоциации бизнеса, на которую я собираюсь. Я мог бы поговорить с Ронином и включить Гуннара в программу. То же самое… он мог бы представить Ронина или что-то в этом роде.

Все трое продолжали болтать, обсуждая написание речей и возможность нанять старую подругу Ингрид, которая некоторое время работала в Лондоне и писала речи для мэра.

— Она вернется? — спросил Алек.

— Работать на свою страну? — сказала Ингрид так, словно это было уже решено.

— Работать на меня, Принца-бродягу? — поинтересовался я, потому что нам нужно было хоть на секунду прийти в себя.

— Хорошая мысль, — сказала Ингрид. — Но… я могу убедить ее.

— Мы можем убедить всех, — сказала Бренна, глядя прямо на меня. — Люди любят хорошую историю искупления. И мы можем дать им это.

— Ты собираешься подарить мне искупление? — спросил я Бренну, улыбаясь тому, насколько это было маловероятно.

— Ты думаешь, я не смогу? — спросила она.

— Я думаю, ты можешь делать все, что захочешь, — сказал я. Небрежно осознавая, что Ингрид и Алек обменялись понимающими взглядами.

— Это снова тот свадебный вальс, — сказал Алек.

— Эй! — Ингрид была резкой и громкой, и мы с Бренной прервали зрительный контакт, чтобы обнаружить, что она хмурится на нас. — Ты хочешь стать королем? — спросила Ингрид. — Ты хочешь обелить свою репутацию? Хочешь убедить всех, что готов руководить?

Я кивнул.

— Тогда вы только друзья.

— Это все, чем мы когда-либо были, — сказал я. Ингрид указала на Бренну, которая покраснела.

Ее кожа вспыхнула так быстро, что я удивился, как бумаги вокруг нее не загорелись. Тот поцелуй в Бринмарк-саунд будто снова отпечатался у нее на лице.

— Нет проблем, — сказала Бренна и отвернулась. Но даже тогда мы оба знали, что это будет огромной проблемой.

10

Тогда

Бренна

Просто друзья.

Такая безобидная вещь. Конечно, мы были всего лишь друзьями. Семьей или чем-то вроде того. Больше ничего. До зубовной боли было очевидно, впрочем, так было всегда, что мы друг другу никто. Между нами больше ничего быть не может. Несмотря на тот поцелуй.

То был всего лишь поцелуй. Глупый… поцелуй. Глупый поцелуй, который я прокручивала в голове миллион раз. Глупый поцелуй, который проник в мой мозг, заставивший меня заняться рукоблудием, когда я осталась наедине с самой собой.

Для него это не значило ровным счетом ничего, я знала это. Точно так же как я понимала, что он слишком много значит лично для меня.

Я рассталась с Дэниелом еще до того, как вернулась домой. Дэниелом, в компании которого я провела большую часть года. Дэниел, который на бумаге идеально подходил мне.

Но то, что казалось правильным где-то там, в мире, никогда не было правильным в Васгаре.

Лишь Гуннар, казалось, идеально подходил для Васгара.

Лишь Гуннар.

Мы направлялись на поэтические чтения Нобелевского лауреата из Швеции. Феминистки, чья дочь, передознувшись, нашла свой конец на улицах Нью-Йорка. Вечер обещал быть насыщенным, и никто не ожидал, что Гуннар заявится в такое место.

Посты в Facebook и Instagram от собравшейся в зале публики должны были сделать добрую половину работы за нас.

Летняя ночь была теплой, а улицы Верниса — столицы Васгара — наводнили семьи с детьми и влюбленные парочки. Кафе-мороженое процветало, а я так старалась не задеть Гуннара, что то и дело спотыкалась о бордюр.

— Бренна, ты в порядке? — буднично поинтересовался Гуннар, беря меня под локоть, чтобы втащить обратно на тротуар.

— Лучше всех. — Его пальцы на моей коже вызвали такое острое возбуждение, что я почти почувствовала панический ужас.

— Мне нравятся твои очки, — сказал он. — Они новые.

Когда он говорил вещи, которые указывали, что он заметил меня и мелочи обо мне, я не знала, куда себя деть. Или как себя вести. Я поправила очки на носу и поблагодарила его.

— Не в твоем обычном стиле, — сказал он.

— А каков мой обычный стиль? — поинтересовалась я, смеясь, поскольку понятия не имела, каков мой обычный стиль.

— Я просто хочу сказать, что они ультрамодные.

— Друг помогал мне их выбрать, — сказала я, нервничая без всякой видимой причины. — Он следит за веяниями моды.