На встрече присутствовали Алек, Ингрид и новые члены Совета - Джон Гарфилд и Вера Уилкинсон, которая прошла путь от мэра Бринмарк-саунда до члена Совета, когда Энн Йоргенсон ушла в отставку. И хотя она была согласна с тем, что я пытался сделать, Вера все равно недолюбливала меня.

Мне хотелось, чтобы Бренна была здесь.

У нее бы это здорово получилось.

Я попытался подавить желание посмотреть на часы, возможно, в сотый раз за последний час, но Бренна должна была приехать.… Черт побери, я взглянул на часы.

Двадцать минут.

— Мы тебе не надоели, Гуннар? — спросила Вера.

— Вы назначили эту встречу, — сказал Джон. Он откинулся назад, и его стул протестующе заскрипел. Джон Гарфилд был родом из центра Южного острова, где, казалось, все мужчины были просто впечатляющих размеров. — Мне неприятно думать, что мы удерживаем тебя от того, что ты предпочел бы сделать.

— Нет, конечно, нет, — сказал я. — Я пытаюсь заручиться вашей помощью, чтобы убедить других членов Совета встать на нашу сторону в вопросе бурения нефтяных скважин.

— Нашей поддержкой, — сказала Вера, шмыгнув носом. — Тебе предстоит долгий путь, Гуннар, если ты пытаешься убедить моих избирателей, что ты на нашей стороне.

Вера была жесткой и не давала никаких очков за попытку.

С тех пор как Совет проголосовал за сохранение прав на нефть и привлечение иностранных инвестиций, мой отец и дядя учинили тысячи препятствий, чтобы не допустить этих инвестиций.

Итак, у нас все еще было не густо с наличностью. Но права были нашими.

Хотя в Совете произошел раскол, и мои дядя и отец работали над новым голосованием по продаже прав на нефть, создавая полный хаос в стране, поддерживая и инвестиции и продажу прав.

А теперь рыбные промыслы оказались в беде.

— Ну, это моя страна владела правами на нефтяные месторождения, а не русские. — На моей стороне была Бренна, ее связи и тяжелая работа в Группе компаний “Макдональд” — Значит, вы застряли со мной. С текучкой кадров в Совете мы потеряли некоторых союзников. Нам нужны новые. Вот почему мы здесь.

— Твои отец и дядя только и делали, что чинили нам проблемы с тех пор, как мы проголосовали против продажи прав на нефть, — сказал Джон.

— Я знаю, — ответил я. — Они заблокировали деньги от инвесторов и замедлили процесс больше, чем кто-либо из нас ожидал.

— Так что же мы будем делать? — спросил Джон.

— Попробуй подойти к вопросу творчески.

— Агата Вийск с Южного острова, кажется, согласна, — сказала Вера. — Я могу с ней поговорить.

— Мы можем говорить до посинения, — сказал Джон. — И это не изменит того факта, что нам нужны деньги, Гуннар. Инвестиции еще не начались, и теперь наши рыбные промыслы гибнут. В прошлом году Совет представил вашему вниманию пять очень достойных и очень богатых женщин. Все они с радостью сядут на трон, когда ты станешь королем.

— Последняя кандидатура, — сказал Алек. Мой старый друг теперь был доверенным советником, хотя в тот момент я бы с радостью ударил его ножом в глаз. — Наследница из Штатов. Она была красивой.

Она была худой и холодной, словно сосулька.

И я полностью понимал, что это моя судьба. Я принял ее… Мне просто нужно было еще немного времени.

Еще одно лето. Этим летом. Бренна пробыла дома несколько месяцев, по какой-то загадочной причине, о которой мне никто не говорил, но я думал, что это связано с угрюмостью ее матери.

И я очень надеялся, что это не имеет никакого отношения к Дэниелу.

Одно лето. А потом я сделаю свое дело и подумаю об американской наследнице.

— Это не Средневековье, — сказала Вера, ее поддержка на этой арене была нескончаемым сюрпризом. — Мальчик должен жениться на той, на ком хочет.

— “Мальчику” двадцать семь лет если что, и в некоторых частях нашего королевства похоже все еще Средневековье, — сказал Джон, и мне стало стыдно, что он был прав.

Печать на двери библиотеки треснула, и кто-то вошел в комнату. Все за столом переглянулись и начали собирать свои вещи. Спрятавшись, мы не могли видеть дверь, и все были параноиками, что это мог быть мой отец, или дядя, или кто-нибудь из их приспешников.

Я мог бы сказать им, чтобы они не волновались. Даже не глядя, я знал, что это Бренна. На несколько минут раньше. Пробираться от двери в дальний угол она любила больше всего.

Мне не нужно было видеть ее, чтобы понять.

От нее пахло можжевельником и лавандой. И она испускала электрический ток в воздух. Мое тело проснулось, словно после долгого сна.

Зуд и судороги от осознания ее присутствия.

— Я подумаю о женах через несколько месяцев, — сказал я, когда все встали. — И я понимаю, что терпения набраться трудно. Мы можем спасти наш промысел, я в этом уверен. И они могут просто спасти нас.