Ну, знаете что? Он был. Придурком.

Эта полуулыбка, играющая у него на губах, искорка в его глазах, которые я знала, знала до мозга костей, были для меня. Он был рад меня видеть. Он был так же счастлив видеть меня, как и я его.

— Где… э-э… где наши родители? — спросила я. Все это счастье казалось опасным. Как будто этот момент - момент просто друзей - может сломаться под тяжестью всего этого счастья и, возможно, превратиться в нечто… нечто совсем иное. Что-то, чего не должно было быть.

— Они ждут тебя в гостиной.

— А почему ты здесь?

— Потому что я знал, что это единственный вход, который охраняется, и поэтому, скорее всего, они приведут тебя сюда.

— И ты хотел…

— Хотел увидеть тебя, Бренна. — Гуннар убрал мои растрепанные волосы за ухо, его прикосновение послало ударные волны по всей моей коже. Прошило меня до самых костей.

— Я просто хотел тебя увидеть.

Ага. Это были уже не просто друзья.

Восемь месяцев спустя

Гуннар

Бренна осталась в Великобритании на лето.

Работала в Группе компаний “МакДональд”, которая занималась логистикой и управлением нефтью для правительства Шотландии. Она получала ответы на все наши вопросы изнутри. И Бренна хотела организовать встречу между мной и Доналом Макдональдом.

После Рождества она ни разу не возвращалась. И я не винил ее. Во дворце творилось ужасное дерьмо.

Поэтому я сказал Бренне, чтобы она назначила встречу, и отправился прямиком к ней. В Абердин. В августе.

Ага. Конечно. Мы бы выяснили кое-что о правах на нефть. Но по большей части — решил я — мы собирались затрахать друг друга до полусмерти.

Все эти “просто друзья” не работали. Это была глупая идея в тот день, когда мы пришли к ней на лодке. Это было глупо на Рождество. Это было глупо каждый раз, когда мы притворялись просто друзьями, когда мы переписывались двадцать миллионов раз в день.

Мы не были гребаными друзьями.

Поэтому я сказал отцу, дяде и всей стране, что еду на Ибицу на неделю, и никто и глазом не моргнул. Я оставил семейный самолет в Лондоне и заказал билет эконом-класса (ах!) до Абердина. И номер в “Честере”.

Небо в Абердине было низкое и серое, такое, что заставляло горбиться. Как будто тебе нужно было сделать свою часть работы, чтобы нести груз. Но весь полет меня поддерживала некая неизбежность этой недели. Как это было правильно. Если будут нежелательные последствия, мы разберемся с ними позже. Работа с нежелательными последствиями была одним из моих величайших талантов.

Я сказал Бренне, что ей не нужно меня встречать. Что я поеду в “Честер”и встречу ее в центре. Но я сразу узнал ее - Бренна ждала возле стоянки такси. Длинный ряд машин с взволнованными близкими подбирал других прибывших.

На ней было красное платье, подол которого трепал и приподнимал холодный ветер. Я представил себе это платье на полу моей комнаты в “Честере” и улыбнулся.

— Привет, Гуннар, — сказала она, когда я подошел ближе.

— Я же сказал, тебе не нужно было меня встречать.

— А я сказала, что мне этого хотелось. — Бренна улыбнулась мне всем своим лицом. Всем телом. И она, вероятно, думала, что именно эта улыбка сделала нас друзьями. Радость, которую мы, казалось, разделяли, видя друг друга. И, может быть, она чувствовала то же самое к другим мужчинам, и, вполне возможно, что мне придется убить их всех.

Мы обнялись, умудрившись на время задвинуть неловкость подальше.

— Рада тебя видеть, — сказала Бренна где-то рядом с моей шеей, и ее дыхание на моей коже и ощущение тела Бренны рядом с моим заставили кровь стучать по моим венам.

— Бренна, — сказал я, готовый поцеловать ее. Нужно было срочно поцеловать ее.

— Ой! — закричал какой-то человек. — Бренна, нам нужно двигаться дальше.

Бренна отстранилась и, пригнувшись, улыбнулась мужчине в сером седане, стоявшем на холостом ходу у тротуара.

— Прости, Дэниел. Спасибо.

— Залезайте уже, да?

— Дэниел? — спросил я.

Бренна схватила мою сумку, как будто собиралась нести ее, и я положил свою руку на ее. Но она не смотрела на меня, и это жизнерадостное чувство неизбежности было сокрушено. И я не мог в это поверить, но я вдруг завидовал мужчине, который сидел в машине и позволял женщине заниматься багажом другого мужчины.

— Хорошо, что твой друг подвез нас, — сказал я.

— Дэниел — мой парень.

Год спустя

Гуннар

Это была моя вторая тайная встреча в библиотеке. И дело шло примерно так же, как и в первый раз. То есть… ужасно.

Смущающе, правда.