Медленно я начинаю приближаться к ней, и когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, моя правая рука взлетает, и я хватаю ее за голову. Я прижимаю ее к себе, мой голос низкий и угрожающий.

— Ты хочешь вернуться к Данте?

Елена только выдерживает мой взгляд, ее губы сжаты, а ее гнев молчаливо противостоит моему.

— Ты попросила меня предотвратить свадьбу между тобой и Капоне, и я это сделал. Ты попросила меня убить его, и я это сделаю, — когда я делаю вдох, он наполнен мягким ароматом Елены, — Мир полон монстров, Елена. По крайней мере, у тебя есть тот, кто не будет насиловать и бить тебя. Считай, что тебе, блять, повезло.

Я наблюдаю, как мои слова поражают ее, ее яростное дыхание совпадает с моим.

— У меня есть дерьмо, о котором нужно позаботиться, так что тебе просто придется смириться с тем фактом, что мы помолвлены, и ничто на этой богом забытой земле этого не изменит.

Закончив разговор, я беру ее за руку и начинаю тащить обратно в дом.

* * *

ЕЛЕНА

Сидя в задней части внедорожника, между Люцианом и его тетей, я крепко сжимаю руки.

Мой гнев закипает в груди, когда я тупо смотрю перед собой.

Мы едем в морг. Я понятия не имею, зачем Люциан берет меня с собой.

Вероятно, чтобы убедиться, что ты не попытаешься сбежать.

Я закатываю глаза при этой мысли, потому что это смешно. У меня до сих пор нет ни документов, удостоверяющих личность, ни денег, так что я застряла здесь.

Стычка с Люцианом вымотала меня, и после того, как я не выспалась прошлой ночью, я чувствую себя опустошенной.

Я никогда ни с кем так не ссорилась раньше. Данте, вероятно, убил бы меня, если бы я так с ним разговаривала.

Тем не менее, Люциан оставался спокойным. Это было смертельное спокойствие, но все же он не набросился на меня.

— Мир полон монстров, Елена. По крайней мере, у тебя есть тот, кто не будет насиловать и бить тебя. Считай, что тебе, блять, повезло.

Его слова продолжают прокручиваться в моей голове. Хотя я не уверена, что могу им верить.

Я имею в виду, мы собираемся пожениться. Что произойдет в нашу первую брачную ночь? Будет ли наш союз скреплен кровью, потому что я не дам своего согласия? Я не соглашусь заниматься сексом с мужчиной, которого я не знаю. Меньше всего с тем, кто взял меня в плен.

Боже, все, чего я хотела, это моя свобода.

В какой-то глупый момент я действительно подумала, что Люциан мог бы мне ее подарить.

Глупо, Елена. Ты доверилась первому человеку, который проявил к тебе проблеск сострадания. Но для Люциана все это было бизнесом.

Мы останавливаемся у здания, и я делаю глубокий вдох, когда мы выходим из машины. Люциан хватает меня за руку, и когда я пытаюсь вырваться, он бросает на меня мрачный взгляд, полный предупреждения.

Алексей и Демитрий присоединяются к нам с того места, где они припарковались рядом с нашей машиной. Я не знаю, где Карсон. Похоже, он уехал после встречи.

Окруженные охраной, мы входим в здание, и я мгновенно замерзаю.

К нам навстречу идет мужчина.

— Мистер Котрони, мы вас ждали. Сюда.

Мои глаза начинают расширяться, когда я понимаю, что не собираюсь где-то ждать, пока Люциан закончит осматривать тело своего отца.

Прежде чем мы входим в комнату, тетя Урсула начинает тихо всхлипывать. Мое сердце мгновенно сочувствует ей. Люциан отпускает мою руку и обнимает свою тетю. Он целует ее в висок, затем бормочет.

— Давай попрощаемся. Хорошо?

Она кивает, уткнувшись ему в грудь, и их взаимодействие глубоко трогает меня.

Люциан держит свою тетю, когда они входят в комнату, а затем Алексей кладет руку мне на поясницу, мягко подталкивая меня следовать за ними.

Я захожу внутрь, и мой взгляд мгновенно падает на белую простыню.

Ох, Боже.

Люциан отпускает свою тетю, а затем подходит ближе к столу, пока не оказывается рядом с ним. Он наклоняет голову и тянется за простыней. Я задерживаю дыхание, когда белая ткань отодвигается, а затем эмоции переполняют меня, когда Люциан судорожно вздыхает.

— Papà — Папа, — шепчет он, его голос пропитан печалью.

Несмотря на то, что Люциан мой враг, и я не знала его отца, сострадание наполняет меня.

Люциан кладет руку на галстук, а затем наклоняется вперед и целует отца в лоб.

— Ti voglio bene, Papà — Я люблю тебя, Папа, — он бормочет что-то еще, чего я не могу разобрать, а затем выпрямляется.

Я смотрю, как Люциан закрывает глаза, печаль омрачает его лицо. Он пару минут просто смотрит на своего отца, прежде чем отойти, чтобы его тетя могла попрощаться.

Она падает на грудь мистера Котрони и издает душераздирающий вопль. Слезы наворачиваются на мои глаза, и я быстро смахиваю их. Когда я отвожу взгляд от трагической сцены, мои глаза встречаются с глазами Люциана.

В них нет гнева. Только нужда.